Если ты осмелишься

 — Я собираюсь быть первым мужчиной, который заставит тебя кончить, и когда ты будешь вспоминать свой первый раз, тебе придется думать обо мне. Мужчине, который пугает, и тебе это нравится.

И все же мысль об Уэсе внутри меня, трахающем меня в чулках, только заставляет меня хотеть его еще больше.

Со мной что-то не так. Но я не знаю, изменила ли меня смерть Хлои или внутри меня всегда была эта тьма.

Он прав. Страх, бегущий по моим венам, осознание того, что Уэс может сделать со мной все, что захочет, осознание того, что он может причинить мне боль, посылает укол адреналина по моему позвоночнику.

От этого мое сердце учащенно бьется, а удовольствие становится намного вкуснее.

Он думает, что я оглянусь на этот момент и возненавижу не только его, но и саму себя. Ненавижу себя за то, что хочу кого-то, кто так ужасно со мной обращается. Ненавижу себя за то, что поддалась ему.

Дело в том, что я не могу ненавидеть себя больше, чем уже ненавижу.

— Покажи мне, как сильно я буду это ненавидеть, — выдыхаю я.

— Я же просил тебя не разговаривать. — Слова вырываются низким рычанием, от которого у меня дрожат бедра.

Его челюсти сжимаются, и он стягивает мои трусики до лодыжек.

Его пальцы впиваются в мою задницу там, где, я знаю, он оставит свой отпечаток, и он притягивает меня к себе.

— Будь чертовски осторожна.

Но затем его язык скользит по моей щели, и я получаю именно то наказание, на которое надеялась. Я не утруждаю себя сдерживанием вздоха удовольствия, зная, что Уэс может делать со мной все, что захочет, и я тоже этого захочу.

Его руки скользят вверх от моей задницы к грудям, грубо сжимая их в своих мозолистых ладонях. Прикосновение его ладоней к моим соскам заставляет меня закатить глаза.

— О боже мой, — выдыхаю я.

Он не останавливается, чтобы пролаять мне еще один приказ. Его язык продолжает кружить по моему клитору, пока он не обхватывает его, втягивая в рот.

Наслаждение, какого я никогда раньше не испытывала, пронзает меня насквозь. В каком-то смысле это слишком ошеломляюще, слишком сильно. Но Уэсу все равно, даже когда я невольно отстраняюсь от него, ударяясь задницей о полку позади меня. Он просто следует за мной, не позволяя мне уйти от него.

Его язык опускается вниз, снова скользя по мне, прежде чем погрузиться внутрь.

Он засовывает свой язык внутрь и наружу, вызывая жалобные всхлипы с моих губ. Звук его языка, проникающего в мою влажность, непристоен. Такой громкий, что, кажется, отдается эхом в тихой комнате.

— Ммм, — бормочет он. — Ты такая чертовски вкусная. Ты чувствуешься так чертовски хорошо.

Клянусь, я чувствую, как он улыбается у меня между бедер.

— Через минуту ты перестанешь так думать.

Меня охватывает паника, но я быстро отвлекаюсь, когда рот Уэса возвращается к моему клитору.