Если ты осмелишься

Трей соскальзывает со своего стула с мерзкой ухмылкой, приседая под столом, где он спрятался.

— Не позволяй ей издавать ни звука. — Он задирает юбку мне на бедра и раздвигает их, заставляя меня ахнуть от внезапного, неистового вторжения. Броуди зажимает мне рот рукой.

Дикий взгляд в сторону Уэса подсказывает мне, что он недоволен, но и не собирается меня спасать.

Конечно, нет. Это он прижал меня к земле в лесу. Это он сделал все, чтобы втоптать меня в грязь.

Горячее дыхание Трея касается моих трусиков. Я пытаюсь вырваться, но Мейсон и Броуди удерживают меня, Трей удерживает мои ноги на месте, как гильотины.

— Держу пари, она чертовски вкусная, — бормочет он.

Скрипит стул, заставляя нас всех подпрыгнуть.

Уэс оказывается рядом со мной, хватает за руку и оттаскивает меня от Мейсона. Его лицо искажено гримасой, и на секунду мне кажется, что он собирается спасти меня.

Но потом он садится и направляет меня к себе на колени.

Он твердый, как скала, между моих ягодиц. Такой твердый, что если бы он вошел в меня, это могло бы быть самой сильной болью, которую я когда-либо испытывала.

Его руки обвиваются вокруг меня, и дело не в том, что он спасает меня или ему насрать на меня.

— Убирайтесь, — рычит он своим товарищам по команде.

Трей появляется из-под стола, все еще ухмыляясь.

— Мы только начали немного веселиться.

Теперь улыбка сползает с лица Трея, и его глаза сужаются.

— Что? Теперь она вся твоя?

— Вот как это работает. Я заявил на нее права. Она моя.

Трей закатывает глаза, хватая свою сумку. Остальные парни следуют его примеру.

— Как скажешь, чувак. У меня целая очередь хоккейных заек, готовых отсосать мне.

Мы с Уэсом не двигаемся, пока остальная команда покидает библиотеку.

Когда остаемся только мы, я готовлюсь к тому, что его губы коснутся моей кожи. Его руки будут скользить вверх по моим бедрам или сжимать мою грудь. Делать со мной все, что делали его товарищи по команде, все, что заводило его и заставляло хотеть попробовать самому.

Вместо этого кокон тепла из его рук исчезает, и он сталкивает меня со своих колен.

Я на нетвердых ногах, вырвалась из его объятий, и мне следовало бы поспешить прочь. Воспользоваться этим моментом свободы, безопасности. Но я застыла на месте. Я не могу понять его.

В одну минуту он не может перестать хотеть меня, а в следующую прикосновение ко мне вызывает у него отвращение.

В библиотеку входит стайка хихикающих первокурсниц, они собираются вокруг стола в противоположном углу, и я направляюсь к стойке, руки трясутся, а голова идет кругом.

Я должна быть рада, что он не лапал меня, как его товарищи по команде. Рада, что он не воспользовался мной.

Он ненавидит меня. Ему нравится мучить меня. Он мой хулиган.

Но часть меня все еще цепляется за Уэса Новака, которого я знала раньше.