Если ты осмелишься

Мне все равно, что я должна делать. Я иду на могилу своей лучшей подруги в ее день рождения.

Солнечные лучи падают на ряды надгробий, некоторые из них выцветают под резкими лучами солнца.

Кладбище, к счастью, пусто. Несмотря на то, что Хлоя была моей лучшей подругой, я не хочу, чтобы кто-нибудь видел, как я навещаю ее могилу. Они только осыплют меня ужасными оскорблениями. Все, чего я хочу, — это чтобы меня оставили в покое оплакивать мою лучшую подругу. Может, я и виновата в ее смерти, но я не хотела, чтобы она уходила. Это, похоже, никто не понимает. Я так же опустошена ее потерей, как и все остальные.

Если бы я могла вернуть то, что я сделала, если бы я могла вернуть всю ту ночь, я бы это сделала. Я бы поменялась местами с Хлоей в мгновение ока.

— С днем рождения. — И эти два слова — все, что я успеваю произнести, прежде чем рыдания сотрясают мое тело. — Мне так жаль, — шепчу я. — Мне так жаль, Хлоя.

— Все еще хочешь поменяться местами? — спрашивает глубокий мужской голос позади меня.

Я выпрыгиваю из своей кожи и разворачиваюсь, рыдания застревают у меня в груди.

Уэс нависает надо мной, букет цветов, зажатый в его руке, свисает сбоку.

Черт. Я не думала, что он приедет так поздно со своими родителями.

— Что? — Спрашиваю я, мой мозг лихорадочно соображает, безуспешно пытаясь понять смысл его слов.

— Ты сказала, что хотела бы быть тем, кто умер той ночью. — Его голос и глаза ровные, бесстрастные.

— Да. — Я говорю это каждой клеточкой своего существа.

Часть меня — глупая, дебильная часть — надеется, что он заключит меня в объятия, погладит по волосам на затылке, пока мы вместе будем плакать над девушкой, по которой мы оба так сильно скучаем, что ее потеря тяжестью давит нам на грудь, сокрушает и душит.

Он, конечно, этого не делает, и рыдание подступает к моему горлу, но мне удается проглотить его.

Когда над нами повисает тишина, а Уэс не делает попытки задушить меня, я пытаюсь еще раз.

— Я знаю, ты не хочешь этого слышать, Уэс, но я с…

— Заткнись нахуй, Вайолет. — Он поднимает руку, слова звучат без его обычного яда, но приказ заставляет мои губы плотно сжаться. Как будто он слишком измотан для своего сегодняшнего плана мести. — Убирайся отсюда на хрен, или я сам похороню тебя здесь.

Я поднимаю руки, отступая от могилы Хлои.

Я почти бегу к парковке, убегая от Уэса как можно быстрее, пока он не передумал отпускать меня невредимой. Прежде чем он ткнет меня лицом в грязь и заставит съесть это.

Когда я добираюсь туда, дыхание вырывается из моей груди. Уэс сидит перед могилой Хлои, повернувшись боком к ее камню и положив руки на колени, как будто он непринужденно болтает с ней. Пока он не проводит большим пальцем по своей щеке.

Я отворачиваюсь, предоставляя ему уединение, которого он заслуживает.