0
0Да как тут успокоиться, когда сердце в клочья? Господи, кто бы знал, каких душевных сил мне стоило не поддаться, не открыть ему! Меня так и разрывало. Так хотелось к нему, что аж больно было. Но зато теперь я могу собой гордиться. Наконец-то сумела устоять перед ним, проявила волю, сохранила достоинство. Только вот почему на душе так горько? Так безысходно и тоскливо? Нет, всё-таки какие молодцы Алёна с Максимом, одна бы я точно сошла с ума.
Я позавтракала на скорую руку, сунула в рюкзак пакет с бутербродами, маленький термос с чаем, туго свёрнутый плед. Торопливо надела кроссовки, ветровку, проверила деньги. Без двадцати девять в спешке выскочила из квартиры в подъезд и чуть не грохнулась, налетев на костыль Шаламова. Сам он крепко спал, сидя на полу у моей двери.
Сердце пропустило удар и сразу пустилось вскачь. Чёрт! Эш слегка вздрогнул, но не проснулся. Я осторожно закрыла дверь, на цыпочках обошла его и стала спускаться вниз. Пройдя два пролёта, остановилась. Горло вдруг перехватило, а сердце и вовсе как сошло с ума.
Сделала ещё несколько шагов вниз, а потом развернулась и побежала наверх.
— Эш, — тронула его за плечо.
Он поднял голову. Сонно мазнул по мне непонимающим расфокусированным взглядом, затем нахмурился, словно глазам не веря, сморгнул.
— Эм… ты… — произнёс он одними губами.
Медленно поднялся, придерживаясь рукой о стену, покачнулся, но устоял. С минуту молча смотрел на меня с такой тоской, что у меня защемило в груди. А потом притянул к себе и обнял крепко-крепко.
Густые, лохматые ели и вековые сосны сменились редкими перелесками, потом и вовсе широким полотном раскинулись луга, а вдалеке уже виднелись серые ряды многоэтажек и россыпь приземистых, деревянных домишек. Ещё несколько минут и поезд, сбавив ход и огласив своё прибытие мощным гудком, подкатил к вокзалу Адмира. На перроне суетились люди, кого-то встречали, провожали. Лица многих, да почти всех, были знакомы. Удивительно и непривычно.
— Волнуешься? — Эш взял меня за руку.
— Конечно, — кивнула я, — пять лет тут не была, даже больше. Не знаю даже — может, зря мы маму послушали и не надо было приезжать…
— Ну, теперь-то что уж, раз приехали… О, вон и Дина Владимировна. А с ней это и есть твой новый папа? — засмеялся он.
Мама постриглась, и новая причёска её молодила, Пал Палыч наоборот отпустил короткую бородку и усы. Наверняка, она заставила, чтобы не выглядеть старше него.
— А как мне их называть? Мама и папа?
— Эш! — взмолилась я. Меня почти трясло, а ему всё шутки. Такие воспоминания нахлынули — ужас!
И потом, я всё-таки боялась, как мама воспримет Эша. Она так к нему плохо относилась! А мы ещё и на свадьбу её не позвали. Но мы и родителей Эша не звали, и вообще никого, кроме Ады, Макса, Алёны и Саши Дёмина.
