0
0Так что моё женское самолюбие может спать спокойно, а вот душа… душа болит нестерпимо. Он не верит мне, не доверяет. Он так легко отказался от меня, от любви, а какие клятвы давал! Меня снова душили слёзы. Обидно ведь ещё как: сам живёт с этой Вероникой, я безропотно жду его целый месяц и тут вдруг…
И поцелуем своим только ещё больше меня растравил.
А утром пришёл Саша Дёмин.
— Извини, — сказал, — вчера не получилось зайти. Я поздно от Шаламова приехал. Мы с ним немного выпили. Всё в порядке с ним…
Это я его попросила сходить к Эшу. Думала, глупая, что Вероника его там чуть ли не взаперти держит, никого к нему не пускает.
— Я уже в курсе. Он вчера ночью приходил к ресторану.
— И что? Вы помирились?
— Скорее, попрощались, — голос у меня дрогнул.
— Эм, да ты чего? Не плачь. Да забей ты уже на него, раз такое дело. Ну?
Я, рвано всхлипнув, кивнула. Всё так, всё так. Сколько уже можно ныть и кваситься.
— Он что, обидел тебя? — нахмурился Дёмин. — Что он сказал?
— Он думает, что у меня другой.
— Что за чушь! Он что, дурак? Ну, хочешь я с ним поговорю?
Я помотала головой. Саша помолчал, потом спросил:
— Что будешь делать?
— Не знаю. Ещё неделю мне осталось доработать в «Касабланке», а потом… не решила ещё. Знаешь, мне там так не нравилось работать, а вот теперь ухожу и даже как-то жалко. Расставаться жаль с девчонками, с Алёной, с Максом и даже с Харловым.
— Ну уж! С Харловым-то с чего? Сама ведь рассказывала, какой он гад.
— А не такой уж он и гад, как оказалось. Я вот не говорила, а он мне долг простил ни с того ни с сего. И немаленький долг. Тысяча триста пятьдесят долларов.
— Сколько-сколько? Вот он врать! Да это ж Эш ему отдал деньги.
— Как Эш? Откуда он узнал вообще про долг?
— Ну, этого я уже не знаю, но что отдал он — это точно. Не, ну и жучара, этот ваш Харлов! Эш вкалывал ночами, а этот изобразил из себя благородного. Хотя… может, сам Эш и попросил его так сказать.
— В смысле, вкалывал?
— Ну, мы ж с ним вместе в сортировке работали. Вагоны ночами разгружали.
— Я не знала, — пролепетала я. — Я видела мозоли, но он говорил, что это с мотоциклом там что-то делал…
Нет, я всё-таки никогда не пойму Эша. Как вот так можно: и всего себя отдавать, и при этом так мучить?
Ники дома не было, а кто-то назойливо звонил, потом стучал. Точь-в-точь как вчера. Но на этот раз гостем оказался Лёва. Он в первую секунду слегка растерялся, увидев Шаламова, но потом расцвёл:
— Здорово! Ты как? Один дома? А где…?
— Без понятия. Ты заходи, только я прилягу, а то шибко тяжко…
— Так опохмелиться надо! Сразу полегчает.
— Что-то кажется, что наоборот.
— Полегчает-полегчает. Есть бабки? Могу в магаз сгонять.
Лёва обернулся моментально, Шаламов едва успел почистить зубы. Купил Лёва и водку, и пиво.
— Отвёртку замутим, — сказал.
