0
0А нет, так сам позвонит, спустя время. Впрочем, зачем ждать? Шаламов сварганил себе бутерброд, налил кофе и, жуя, набрал номер с визитки. Вероника ответила не сразу и по голосу, догадался он, явно ещё спала.
— Куда ты так рано исчезла?
— Я привыкла спать дома.
— Ясно, — ответил он. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Ну ладно, адьёс.
— Постой… — вырвалось у неё.
— Слушай, я сейчас спешу. Дела… Я позже перезвоню.
Разумеется, никуда он не спешил. И какие дела могли быть у безработного студента, находящегося на полном родительском иждивении, в субботу утром? Но это хороший манипулятивный ход. Теперь Вероника будет невольно ждать его звонка и постоянно думать о нём. А перезвонит он ей в воскресенье, ближе к обеду. Так, она и потомится хорошенечко, и совсем уж разобидеться не успеет.
Но в воскресенье с утра пораньше к нему примчался Лёва, весь расхристанный, в порванной куртке и с разбитой губой. Лёва явно вляпался в очередную неприятность.
— Что на этот раз? — усмехнулся Шаламов. Лёва и раньше, ещё в Железногорске, постоянно попадал в переделки, только в пятнадцать-шестнадцать лет это выглядело как-то привлекательнее. Лёва казался чуть ли не героем, чья жизнь незаурядна и полна приключений. Хотелось так же, но мешала ленивая натура, да и безрассудство Шаламову было не слишком свойственно. Теперь же романтический налёт слетел, и Лёвины художества попахивали какой-то нескончаемой глупостью.
— Ты так говоришь, будто я каждый день… — взъерепенился Лёва, но тут же сник. — У меня проблемы. Серьёзные.
— Да мне, по ходу, кранты, — Лёва тяжело опустился на табурет. — Есть что выпить?
— Рассказывай давай. — Шаламов достал из холодильника бутылку пива. Поставил перед другом.
— А покрепче нет? Ну ладно, для начала и пивас сойдёт. — Лёва бережно потрогал разбитую губу, потянулся за пивом. — В общем, познакомился я тут с одними мужиками. Ещё на прошлой неделе. С виду серьёзные мужики, не гопота какая-то. Я даже удивился, когда увидел их в нашей общаге. Они приходили к Оксанке из двести пятнадцатой. Она с кем-то из них замутила, как я понял. Собственно, она нас и свела. Я к ней заскочил сигаретку стрельнуть, а там — они. Сразу стали быковать: мол, что за хрен без стука завалился, как к себе домой. Но Оксанка подсуетилась: типа, наш человек, у нас так принято, традиция студенческих общаг, тарам-парам. Они потом и говорят: «Давай, типа, познакомимся, что ли, наш человек». Выкурили, значит, мы трубку мира, они меня, кстати, «Парламентом» угостили. Потом я за водочкой сгонял. Посидели очень душевно, в картишки резанулись. Сначала — так, потом — на деньги, но по мелочи. И, блин, мне так везло! Я с того вечера поднял тридцать баксов, прикинь? Они мне: «А ты фартовый, надо будет дело какое-нибудь с тобой замутить».
