0
0Может, дела его задержали? К сожалению, я не могу ему звонить — вдруг ответит она, Вероника. А вдруг он уже с ней поговорил? Вдруг она давит на него? Угрожает? Или ещё что похуже? Эш наивный, как ребёнок. Вечно твердит, что она добрая и хорошая, а я вот в ней сомневаюсь. Не знаю, почему, просто не верю ей и всё тут. Но молчу, не хочется при нём злословить. А всё равно боюсь, ведь отвергнутая и уязвлённая женщина — это страшно. И как назло, на ум постоянно лезет «Саломея» Уайльда…
Прошёл час, второй, мне стало так тревожно, что на месте уже не сиделось. Я стала выписывать круги по скверу, но тревога только росла. Я понимала, что Эш не опаздывал, что он вообще не придёт, а всё равно не могла заставить себя уйти. Лишь спустя три с лишним часа нехотя, с тяжёлым сердцем я поехала домой. В груди болело, как я ни пыталась утешить себя, что мало ли какие причины могли его задержать. Что, скорее всего, он вечером приедет, всё объяснит. Ведь и в самом деле, ну что такого страшного? У нас ещё тысячи свиданий будет. Но как же хотелось увидеть Эша!
Дома стало только хуже. Эш не приехал ни в субботу, хотя я ждала его до ночи и даже выйти в магазин боялась, ни в воскресенье. И если вчера я ещё могла успокаивать себя какими-нибудь объяснениями, то сегодня меня уже потряхивало от подступавшей паники.
Я нацарапала записку, что скоро приду, и оставила в дверях, на случай, если Эш всё же появится, а сама побежала к таксофону. Позвонила его другу, Саше Дёмину. Немного неловко, но он сам дал мне свой номер и сказал, что могу звонить ему когда угодно. Только вот когда Саша наотрез отказался отвечать по телефону, настояв, что сейчас сам приедет ко мне, я испугалась по-настоящему. Мне вдруг стало ясно — с Эшем что-то произошло. Что-то плохое.
Я бежала домой и отчаянно молилась каким есть богам. Только бы он был жив! Пожалуйста, только бы с ним ничего страшного не случилось!
Саша приехал очень быстро, не прошло и двадцати минут.
— Ты только не волнуйся, — предупредил он, а у самого лицо взволнованное. Я тотчас занервничала ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.
— Что с ним? Говори же!
— Он позавчера ночью разбился на мотоцикле. Но он жив! Вроде только ногу сломал и всё. Он сейчас в больнице, в третьей травме.
Я обессиленно опустилась на стул. Дышать стало тяжело, грудь словно камнем придавило. Эш разбился! Как такое возможно? Выходит, когда я ждала его вчера, он уже лежал в больнице. А я ничегошеньки не почувствовала. Почему? Я ведь всегда его чувствовала. И зачем же он так гонял, глупенький? Ему же наверное сейчас так плохо и больно. А вдруг врачи что-нибудь просмотрели?
Саша бормотал что-то успокаивающее, но я ничего не улавливала.
— В третьей травме? — наконец отозвалась я. — Это на Тимирязева?
— Да, по-моему.
