Экс-любовники (СИ)

Тихо пискнув, я втыкаюсь ладонями в нагретый от скорости капот и кусаю губу от новой волны возбуждения. Белья на мне больше нет. Вернее, оно есть, но теперь где-то на пятке. Я уже стала забывать, какой он козлина дикий. Чуть подразнишь — сразу в зверюгу превращается. Обожаю.

Внутри всё настолько свело от нетерпения, что к финишу я могу прийти ещё до объявления старта. Это всёКарим со своими грязными словечками и бешеной энергетикой. Его нетерпение и голод проникают через поры и заражают. И то, как часто и неровно он дышит, как жадно трогает. В сексе он не только процессом «засунул-высунул» увлечён, а ещё обожает при этом целовать, касаться.

Вот и сейчас, перед тем как член засунуть, сначала пальцами меня пробует. Это он умеет даже лучше, чем я сама: сначала снаружи погладит и потом немного изнутри трахает, чтобы подготовить.

— Мокрая такая, Вася, — шипит мне в ухо.

— Я же в реке купалась.

Так я зарабатываю первый звонкий шлепок по заднице.

А потом становится не до шуток, потому что Карим сгибает меня пополам и начинает по-взрослому трахать. От перевозбуждения я достигаю оргазма почти сразу и едва воздухозаборник при этом не выдираю на эмоциях. Ни одному из тех парней, что у меня были, даже близко до Карима не дотянуться. Отчасти поэтому я так на него злилась: знала, что, как с ним, ни с кем не будет. В сексе Карим без предрассудков и моё настроение сразу ловит, как хороший синоптик — погоду.

Вот и сейчас заставляет подняться и, перевернув, сажает на капот. Убирает волосы с лица и целует в губы. У самого мышцы вибрируют от напряжения, но он сдерживается, потому что знает, что мне сейчас быстро не надо. Поэтому темп и позу меняет.

— Я тебе капот помну, — шепчу я, обнимая его за шею.

— Он карбоновый, — с хриплым смешком отвечает Карим и, сжав ладонями бёдра, толкается в меня членом. — Могу тебя хоть всю ночь на нём трахать — ничего ему не будет.

— Ещё бы кто-нибудь тебе давал всю ночь, — поддразниваю я, щекоча языком его подбородок.

Так я зарабатываю второй шлепок.

— Ещё бы тебя кто-нибудь спросил.

Карим издаёт сипловатый смешок и, потеревшись об меня мокрым то ли от пота, то ли от воды лбом, целует в губы.

— Зафачил, Вася? А разве не ты мне дрочила?

— Ну что за слова, Исхаков, — морщусь я, сильнее сжимая его задницу ногами. — Ты вообще ни разу ни халяльный, хоть и притворяешься. Типичный извращенец.

— А ты знаешь, какими бывают типичные извращенцы?

Губы у него улыбаются, а глаза нет. Серьёзно спрашивает.

— Ну я же не в монастыре выросла, — поддерживаю я шутливый тон, желая как можно дольше пробыть в посткоитальной лёгкости.

— Без меня у тебя мужчины были?

Ну конечно, Карим был бы не Каримом, если бы не поинтересовался. У него самый настоящий бзик на эту тему.