5
0Отец Карима вошёл в ресторан под руку с другой женщиной. Не с Равилей Марсовной, а с той, кто моложе и привлекательнее её. Это приводит в такой шок, что я забываю и про кофе, и про десерт, и про новое платье. Отец Карима, Эльсины и Радика изменяет своей жене! Милой, пухленькой и улыбчивой Равиле Марсовне, которая много раз у них на кухне поила меня чаем, когда мы с Эльсиной тайно мучились похмельем после очередной ночи в клубе.
Шок постепенно начинает трансформироваться в злость. Вот что он за человек такой, этот Талгат Юсупович? Дома весь из себя такой приличный семьянин и строгий родитель! Сыновья у него по струнке ходят, а сам… Обыкновенный бабник, который изменяет своей несчастной жене.
Начинаю нервно ёрзать, как бывает всегда, когда я чувствую свою беспомощность. Меня раздирает от желания поделиться с кем-то этой несправедливостью… Вернее, не с кем-то, а с Каримом. Разве можно о таком смолчать? Он к своему отцу как к божеству относится, а тот и не божество вовсе, а типичный… Тьфу, в общем.
У меня даже не получается насладиться тем, как Карим выходит из машины. Ноги отстукивают барабанный ритм, в груди кипит жажда справедливости. И как мне теперь сидеть с этим человеком за одним столом? Да никак! Я его больше не уважаю. Думала, что отец Карима нормальный, а он обычный стареющий кобелина.
Карим заходит в кафе и, найдя меня глазами, движется в мою сторону. Обычно я бросаюсь ему на шею, и мы целуемся, но сейчас всего этого не хочется. Я слишком поражена картиной, свидетельницей которой стала. Сегодня отец Карима идёт в ресторан с одной женщиной, а завтра как ни в чём не бывало придёт на свой день рождения с женой?
— Что с тобой, Вася? — Подтянув к себе стул и сев, Карим с улыбкой разглядывает меня. — Даже обниматься не лезешь.
— Не то настроение, — механическим голосом отвечаю я. — Давай отсюда уйдём.
Карим явно сбит с толку, однако не возражает и поднимает ладонь, прося счёт.
Держась за руки, мы идём к его машине. Двигатель Карим не заводит, а вместо этого разворачивается ко мне и требует:
— Говори, Вася. А то тебя сейчас разорвёт.
Я гипнотизирую взглядом окно, снова проматывая в памяти улыбающееся лицо той женщины и то, как Равиля Марсовна наливает мне чай, и, получив достаточную дозу возмущения, выпаливаю:
— Твой отец изменяет твоей матери. Я только что видела его под руку с другой женщиной. Они заходили в ресторан.
Я ищу в лице Карима следы шока, параллельно заряжаясь готовностью его успокаивать, однако он остаётся невозмутимым.
— Знаешь?! — От изумления и неверия я даже воздухом захлёбываюсь. — И что? Ты так просто об этом говоришь?
— А что я должен сказать? — подчёркнуто отстранённым тоном говорит он. — Мой отец — взрослый человек.
