5
0— Лапшу дэу-эни тоже сама делает, — говорит Эльсина, глядя, как я незамедлительно топлю в супе ложку.
Я уже и сама не знаю, чего хочу сильнее: снова пощупать кубики либо же поскорее съесть и первое, и второе, чтобы иметь возможность попробовать всё, что стоит на столе: и сладкий пирог с рисом, кортом и изюмом, именуемый губадьёй, и ароматную яблочную пастилу, свернутую в пласты толщиной с бумагу, и нарубленные куски щербета с арахисом, и медовый домашний чак-чак.
Так к концу обеда в мою копилку падают два любимых татарских слова: «Ял ит» и «Аша».
— Баня и правда классная, — хвалю я, смахивая пот, катящийся из-под войлочной шапки. — Такой запах стоит обалденный.
— Это потому, что она из кедра, — поясняет Эльсина и, соскользнув с полога, плещет на камни новый ковшик воды.
В воздухе начинает шипеть и потрескивать, а в лицо ударяет густой, сладковато-копчёный пар. Я с наслаждением затягиваюсь им и, не рассчитав дозу, закашливаюсь. Горячо.
— Можно в предбаннике посидеть немного и потом снова сюда зайти, если тяжело.
— Нормально всё, — отвечаю я, не желая прослыть слабачкой. — Сидим дальше.
Эльсина снова опускается рядом, откупоривает минералку и передаёт мне. Я мотаю головой, типа я пас. Пас, потому что за столом лопала пироги в три горла и теперь боюсь, что меня даже от маленького глоточка воды разорвёт.
— А сколько Марс-абый с Фирузой-апой женаты?
Эльсина задумчиво сдвигает брови, вспоминая.
— Лет пятьдесят с чем-то. Помню, что мы круглую дату не так давно отмечали.
Я пробую на вкус грозную цифру «пятьдесят». Моя жизнь, умноженная на два, — столько времени два человека прожили вместе бок о бок. В чём их секрет? Не поверю, что не было случаев, когда они друг друга не бесили. Я сама себя бешу минимум раз в неделю, а чего уж говорить о ком-то третьем.
— Здорово, да? — переспрашивает Эльсина, так и не дождавшись моего ответа. — Сейчас такое постоянство — редкость. Я сама как подумаю, чтобы замуж выйти на всю жизнь, — не по себе становится.
— Сейчас с этим проще. Не понравилось — развёлся.
— Ну да. А ты за Карима замуж хочешь?
Мои щёки, нагретые паром, пунцовеют сильнее некуда. Вопрос застал меня врасплох.
— Мы же вроде ещё… В смысле только что… Пробуем, в общем…
Вот оно. Моё неповторимое красноречие, проявляющееся как никогда ярко, когда речь заходит о важных для меня вещах.
— Так хочешь или нет? — переспрашивает Эльсина и широко ухмыляется, в эту самую секунду выглядя женской копией Карима.
— Если бы Карим предложил, я бы такую возможность рассмотрела, — уклончиво отвечаю я.
Про свадьбу с Каримом я, конечно, думала, но уже после того, как мы расстались. Тогда в машине я в сердцах крикнула, что никогда за него не выйду, хотя на деле так далеко и не заглядывала.
