Её несносный студент

Какая нахуй экстренная контрацепция?

— Егор, ты меня слышишь?

— Нет, — отрезаю жестко.

— Что нет? — уточняет непонимающе.

— Ты не будешь принимать эту дрянь.

Мне еще не хватало, чтобы она себя травила гадостью всякой. Я, конечно, понимаю, что это мой косяк, огромный такой, блядь, проеб, но так уж вышло. В конце концов паниковать рано, гарантий никаких, только преждевременная паника Александровны, совершенно беспочвенная паника.

— Ты в своем уме, Волков? Мне нужно в аптеку, это не шутки, — она практически срывается на крик.

А я начинаю закипать, потому что вся эта хрень мне ни хрена не нравится.

Я считаю до пяти, чтобы успокоиться, лишнего не наговорить, и забираюсь на заднее сидение, захлопнув дверь.

— Слушай сюда, малыш, во-первых, на повышенных тонах мы говорим в первый и последний раз, во-вторых, ни в какую аптеку мы не поедем, слушай и запоминай, ты не будешь себя травить. Я об этой дряни наслышан, знаю о возможных последствиях. Необходимости ее принимать у тебя нет, и хватит об этом.

— Это мое тело, Егор, и мой выбор, — она говорит вполне уверенно, а я злюсь, серьезно, блядь, так злюсь.

Какой, нахер, выбор? Какой ее?

— Запоминай, Александровна, есть «мы», и мы вместе, значит и решать будем вместе.

— Ты пытаешься решить за меня, — замечает справедливо.

— Согласен, — киваю, — хорошо, чего ты так испугалась? Так не хочешь ребенка, или перспектива забеременеть конкретно от меня не устраивает? — понимаю, что меня несет, но у меня оправдание есть, веское — я зол.

— Я… Господи, Волков, да очнись же ты, какие дети, какой ребенок, это же все серьезно.

— А я здесь, по-твоему, в куклы, бля, играю?

— Скажи мне, что я, блядь, еще должен сделать, чтобы ты наконец начала мне доверять.

Да я облажался, Ксюша, мой прокол, но разве я хоть раз тебя подвел? Я хоть раз дал тебе повод в себе сомневаться? Я дал тебе хоть одно слово, которое бы не сдержал в итоге?

Я не дослушиваю, выхожу из машины и шарахаю дверью так, что звук на всю округу разлетается. Похер.

Меня бесит, до гребанного посинения просто раздражает ее недоверие. Ее сомнения постоянные. Решили же, бля, все. Я по полочкам все разложил, объяснил ясно и доступно, а она опять, опять, блядь, мне не доверяет.

Экстренная, мать вашу, контрацепция.

Нахрена, спрашивается?

Я что, блядь, не знаю, что дети от секса бывают, даже если предохраняться? Или повод дал о себе думать также, как о бывшем ее — кретине тупорылом? И ведь наверняка нас снова сравнивает, меня с ним в один ряд ставит.

Да где я так накосячить успел, что доверие полное и безоговорочное никак не заслужу?

Что мне сделать, чтобы она наконец поняла, что это не блажь, не минутная слабость. Это одержимость, блядь, потребность в ней, в ее улыбке, в ее тепле. Я без нее дышать не смогу просто, вообще ничего не смогу.