Её несносный студент

Даже думать не смей, что ты хоть в чем-то хуже них, поняла меня?

Она молчит, взгляд отводит, с ноги на ногу переминается.

— Поняла? — повторяю настойчивее и получаю в ответ легкий кивок.

— Ксюш, — цепляю пальцами ее подбородок, смотрю в синие омуты, что меня с ума сводят, — ты самая красивая, ты знаешь?

Она краснеет, губки свои красивые поджимает.

И вот зачем ты это делаешь?

Я не сдерживаюсь, наклоняюсь и целую свою фруктовую девочку, уже, грешным делом, подумывая, как отсюда свинтить. Она на меня словно наркотик действует, и вставляет меня от нее так, что думать ни о чем не могу.

Все мысли ею забиты, только она существует. Я вообще не представляю, как без нее… Как без нее жить. И даже представлять такое не хочу. И каждый день вселенную — кошку дранную — за этот шанс благодарю. Каждое, мать его, утро, глядя на мирно посапывающую Александровну, себе все больше завидую. Моя, она, млин, реально моя. Я повернулся на ней, окончательно и бесповоротно съехав с рельсов здравого смысла, и я на стену лезть готов, если не вижу ее больше трех часов. И о выборе своем я нихрена не жалею.

— Егор, ну тут же люди, — она краснеет пуще прежнего, меня оттолкнуть пытается.

— Похер, — подмигиваю ей, — я не собираюсь оглядываться на чье-то мнение, если решу тебя поцеловать.

— Но это неприлично.

— Еще раз, Ксюш: похер, — притягиваю ее, целую в лоб, и взяв за руку, веду в сторону уже заметивших нас деда и Арины Викторовны.

— Ну наконец-то, — дед расплывается в широченной улыбке, Арина Викторовна, напротив, робко улыбается.

Все же с Ксюшей они похожи. Они даже двигаются одинаково.

— Так мы вроде вовремя, — я пожимаю руку деда, обнимаю его, — с днем рождения.

Следом обнимаю Арину Викторовну, а чего, родные же люди. Она, конечно, обнимает в ответ, но выглядит потерянно.

— Хорошо выглядите, — улыбаюсь женщине.

Ксюша тем временем продолжает смущенно переминаться с ноги на ногу, кажется, не решаясь даже родной матери в глаза посмотреть, не говоря уже о моем деде. Однако, вскоре берет себя в руки, улыбается, робко, обнимает мать, что-то шепнув ей на ухо, и протягивает деду руку.

— Здравствуйте, — краснеет, — с днем рождения, вы извините, что я эмм… без приглашения.

Нет, ну я ее точно… залюблю.

— Ксюша, это еще что за глупости, — дед, улыбаясь, обнимает мою Александровну, и будь он лет так на двадцать моложе, я бы точно приревновал, мужик-то хоть куда.

Однако, на Александровну порыв деда действует положительно, она расслабляется, улыбается естественнее, и я этому несказанно рад.

Я тем временем лезу во внутренний карман своего пиджака и, достав из него конверт, протягиваю деду.

— А это от нас, подарок, — вручаю ему конверт.

Дед сводит брови к переносице, берет конверт, смотрит на меня недоверчиво.