2
0О! Так это он заблокировал часть моего сознания и заставил меня же написать записку, подсказывая порядок действий так, чтобы нас не раскрыли! Выходит, интуиция меня не обманывала, только пробиться ко мне не могла, размахивала издалека флажками, а я, слепое чудовище, не видела.
Вода была прохладной, но я не торопилась выходить. Сперва ничего не происходило, а затем я догадалась убрать тьму и прислушаться к миру так, как учил отец. Удивительно, но мир не показал мне себя! Я не могла поговорить с ним, не чувствовала его настроение. Ни–че–го. Вот тебе и дар саашани. Бракованный какой–то.
Немного расстроилась и решила поплавать, отдать дань корням, всё же воду я любила безмерно, но в последнее время преступно мало с ней контактировала. Органы чувств обострились, я начала улавливать запахи, следом улучшилось зрение, ещё позднее — слух. Настроилась на Рагнара и с удивлением услышала его сонное дыхание.
— Выходит, мир я не вижу, а всё в нём происходящее — запросто. Занятно, — проговорила, ни к кому не обращаясь. А затем нырнула и… едва не захлебнулась водой!
«Алессаль, это я, Ликс!» — раздалось в голове звонко. — «Алессаль, это я, Ликс! Это Ликс! Отзовись!»
Выскочила из воды, кашляя. Дёрнула кольцо, призывая открыть проход на Као–сар–Ди, застонала от боли, к которой невозможно привыкнуть, а в следующее мгновение оказалась точнёхонько возле разрушенного древнего храма, на руинах которого сидела Таня с опухшими от слёз глазами.
— Алессаль! — закричал из воды Ликс.
Обернулась, увидела выходящего из моря полуобнажённого Змея. Похудел как! Кожа да кости. Что с ним?
— Леся! — крикнула с надрывом Таня и мгновением позже сжала меня в объятиях. — Где ты была? Мы здесь с ума сходили! Даже Маро не смог ничего нам сообщить! А ещё посмотрел так! Так! Я думала, ты погибла!
Аккуратно обняла подругу, тело которой сотрясали рыдания. Но она говорила–говорила–говорила, не в силах остановиться, выплёскивая напряжение последних дней, только вот информации в её словах был минимум, по большей части эмоции и причитания, потому я не знала, как быстрее её успокоить.
— Всё хорошо, я рядом, я вернулась. Я даже не знала, что вы переживаете. Извини меня, пожалуйста, — шептала, стараясь утешить лучшую подругу. — Ты так похудела! И Ликс тоже.
— Мы волновались. Ой, Ликс! — воскликнула подруга, поворачиваясь к мужчине, но не выпуская меня из объятий, более того — цепляясь за пропитанную морской водой одежду, не желая снова потерять. — Тебе нужно поесть, ты ведь тут несколько дней сидел безвылазно. Вдруг заболеешь!
Посмотрела на друзей. Сейчас ещё препираться начнут, кому важнее поесть, да–да, вижу по их лицам. Голубки влюблённые. Измождённые.
