Его любимая грешница

Она прекрасно понимает все без слов и протягивает ко мне ослабшие руки со следами ремней на запястьях.

– Тебе не терпится? – фыркаю я насмешливо.

– Да... – шепчет она. – Пожалуйста, сделай это...

– Сделать – что? – спрашиваю, играя с ней, дразня и издеваясь.

И тогда она просит таким глубоким и хриплым голосом:

– Трахни меня, – что я сразу же выполняю эту просьбу, подхватывая под ягодицы и нанизывая мокрым пульсирующим влагалищем на свой член.

Я трахаю ее долго и крепко, вбивая сильными бедрами в постель приват-комнаты. Она извивается и стонет подо мной, цепляется пальцами за мои плечи и лопатки, царапает ногтями влажную кожу. Ее громкие гортанные крики ласкают мои уши. Я вгрызаюсь в ее шею и ключицы, ловлю губами подпрыгивающие от быстрой ебли розовые соски, сминаю пальцами груди, а другой рукой ласкаю ее клитор, горячий и истерзанный. Всего через пару минут она кончает подо мной, сотрясаясь всем телом в сладких муках оргазма и прикусывая острыми зубами кожу на моем плече, но я не останавливаюсь, переворачивая ее на живот, подтягивая к себе за ягодицы, заставляя встать на колени, и снова вбивая член в раскрытое влагалище...

Она успевает кончить трижды, прежде чем я сам достигаю финиша, изливаясь спермой в колпачок презерватива. Член еще некоторое время сохраняет эрекцию, и я медленно двигаюсь в жарком женском влагалище еще несколько мгновений, чтобы получше запомнить это охуенное чувство.

Когда мы наконец отлепляемся друг от друга, девчонка падает без сил, утыкаясь носом в подушку и тяжело дыша.

– Как ощущения? – спрашиваю я у нее.

– Уже можно не называть тебя господином? – уточняет она нерешительно, а я смеюсь в ответ:

– Конечно, можно! – сессия закончена, а значит, и она тоже снова становится для меня малышкой, а не сучкой. Я ласково притягиваю девушку к себе, чтобы поцеловать во влажный висок.

– Мне понравилось, – от смущения она даже глаза прячет, а на щеках выступает румянец, и все это выглядит просто очаровательно.

– Голова не кружится? – спрашиваю заботливо. Она долгое время провела в подвешенном состоянии. Не больше, чем допустимо, но все-таки.

– Нет, – малышка мотает головой.

– Хорошо, – я киваю. – Хочешь пить или еще что-нибудь?

Вика смотрит на меня задумчиво, а потом кривит губы:

– Не хочу обратно на работу.

– Понимаю. Сколько Дионис запросил у тебя в качестве выплаты долга?

– Сто пятьдесят тысяч.

– Нехило, – я поджимаю губы и задумываюсь.

Вообще-то, у меня есть такие деньги, и я мог бы внести их в счет оплаты долга, но есть два вопроса.

Первый – согласится ли Дионис, или будет настаивать, чтобы Вика отрабатывала все сама, танцуя вокруг пилона и показывая грудь в приват-кабинках перед пьяными клиентами? Дионис – садист, так что все возможно.