Дунайские волны

И вот стою я, вся из себя такая красивая, в изумительного салатового оттенка платье для верховой езды (понятно, что дамы здесь ездят не по-мужски, а в женском седле) и в такого же цвета шляпке, на одном из пирсов Военного порта славного города Одессы. В руках у меня журналистский блокнот и карандашик – перьевой ручкой в таких условиях не воспользуешься, а шариковую лучше не доставать… На пирс пускают лишь избранных, но на берегу полная демократия – полно зевак, пришедших поглазеть на невиданные корабли. То, что среди них есть глаза и уши наших противников – к маме не ходи… Да и с охраной тут еще хреново. Военный порт – так его именуют лишь официально. На самом же деле тут и гражданских кораблей немало.

А это кто? Чуть в стороне я заметила нашего старого знакомого Мишеньку Альбаца, того самого, который когда-то «помог» нам с портфелем. Ага, а вон там его пацанята в толпе шныряют. Но это оказалось не самым интересным – среди зевак явственно выделялась пара личностей, неуловимо напомнивших мне героев комедий, которые пытаются остаться незамеченными.

Я, делая вид, что смотрю на себя в карманное зеркальце и поправляю прическу, сделала пару снимков на мобильник и переслала их Косте по вайфаю – местный мобильный роутер находится в будке у входа на пирс, а сам Костя с ребятами где-то рядом. Вдруг пригодится…

А к пирсу подходит красавец «Выборг», а за ним – «Мордовия», издали похожая на гигантский гамбургер с пропеллерами. Оба корабля движутся по гавани с помощью буксиров. Почему – понятно даже мне: во-первых, доставка горючего на Черное море – трудоемкое дело, а во-вторых, зачем показывать местным возможности этих наших кораблей? На всякий случай пирс будет и дальше находиться под строжайшей охраной, а акваторию вокруг него закроют на все время стоянки наших кораблей в Одессе.

– Мария Александровна, я счастлив вновь увидеть вас! – мою руку целует Павел Степанович Нахимов. Я всеми силами пытаюсь не покраснеть, но у меня это плохо получается. Не могла себе представить жизни ни с кем, кроме мужа – и вот, пожалуйста… Но Коля мой остался там, в далеком будущем, и родится через много-много лет после моей смерти. Да и сам он мне сказал, мол, выходи замуж, если что случится.

Но все равно мне как-то не по себе: «и хочется, и колется»… Павел Степанович шепотом успевает пригласить меня в «Лондонскую» на ужин, после чего его окружают штабные офицеры и уводят с пирса.

Я, засмотревшись на Павла Степановича, и не заметила, как на пирсе появился Ник. Хочется его обнять, но народ может не так понять, и я протягиваю величественным жестом свою руку, которую он пылко, но неумело лобызает. Деревня американская, блин… Нужно же ее не целовать, а чмокнуть, едва касаясь.