Дунайские волны

«Владимир» по скорости превосходил большинство здешних пароходов, поэтому, обнаружив противника, мы должны будем сделать ноги, словно нас тут и не было. Проблемы могут возникнуть лишь при повреждении ходовой части, от чего наша скорость снизится. Но и тогда мы продолжали бы следовать домой. Ведь достаточно подойти к Севастополю на какие-то сто двадцать миль, как оттуда нам на помощь вышлют «Ансат», который быстро покажет всем, кто здесь хозяин.

Чтобы не маяться от безделья, я предложил ребятам такой вариант: мы с Глебом делим дежурство у приборов, а днем, в случаях, когда и он, и я будем заняты другими делами, один из морпехов временно нас подменит. Кстати, тот факт, что мы спали в разное время, оказался удачным для меня сюрпризом – когда я вчера вечером после вахты зашел в кубрик, который нам предоставили на двоих с Глебом, меня встретил оглушительный храп, из-за которого я вряд ли смог бы уснуть…

Впрочем, обычно дежурство было достаточно спокойным – кроме текущих радиограмм, ничего особо делать не приходилось, пеленгатор пришлось перезаряжать лишь один раз, а батарея показывала высокий уровень зарядки. Я в такое время обычно занимался писаниной, а вот теперь мне стало интересно, что именно представляли собой те или иные здания в Бургасе. И когда Григорий Иванович вернулся, я сразу его спросил:

– Григорий Иванович, позвольте поговорить с вашим гостем! У меня к нему есть вопросы по Бургасу.

Тот крикнул, чтобы позвали грека, и я уступил место в рубке Глебу, а сам пошел в свой кубрик с «нашим человеком из Бургаса», коего, как оказалось, звали Ставрос. Когда я показал ему фото с воздуха, да еще и на экране, тот сначала выпал в осадок, но потом успокоился и начал достаточно толково рассказывать, что и где там находится.

Оказалось, что в Бургасе было около сотни турецких солдат – большую часть гарнизона совсем недавно куда-то отправили. Куда именно – Ставрос не знал. У тех же, кто остался, на вооружении были старые кремневые ружья и несколько шестифунтовых пушек времен русско-турецкой войны 1828–1829 годов. Ставрос показал, где находится казарма, склады, включая пороховой, и административные здания. Ушел он лишь часа через полтора, когда стало совсем темно. И я, поужинав, поскорее пошел спать, зная, что в два часа ночи меня разбудят.

Пока начальство занималось шпионажем и большой политикой, мы с Андрюхой Щеголевым принялись кумекать, как нам расположить свое оружие и как вести из него бой в случае чего. Ведь в боевой обстановке мы ничего подобного пока еще не делали. На Аландах, правда, довелось чуток пострелять, но там союзнички оказались хлипковаты и быстро запросили пардону. В Севастополе войнушка тоже закончилась довольно быстро.