Хозяйка расцветающего поместья

На толстой ветке дуба сидела белка, еще серая, не перелинявшая до конца. Только мордочка и лапки, в которых она держала что-то маленькое, уже порыжели.

— Наверное, подобрала прошлогодний желудь, — предположил муж.

Белка ловко очистила желудь от шкурки и вгрызлась в мякоть. На всадников она не обращала совершенно никакого внимания.

Мы выехали из леса на большак. Подсохшая дорога выглядела широкой и ровной. Звездочка будто поняла, что я освоилась в седле, прибавила шагу.

— Перейдем на рысь? — предложил Виктор.

Я заколебалась, и он добавил:

— У Звездочки очень ровный бег.

На ней будто не скачешь, а плывешь.

Сердце екнуло. Но не могу же я везде ездить шагом?

— Давай попробуем, — согласилась я, готовая, чуть что, затормозить… в смысле, придержать лошадь.

Но Звездочка действительно несла меня легко и плавно. Да и мое тело помнило, как держать равновесие, двигаясь в такт лошади.

Когда мы снова перешли на шаг, я потянулась, не выпуская поводьев: с непривычки чувствовалась поясница.

— Совсем недолго осталось, — сказал Виктор, заметив это движение. — В усадьбе спешишься, разомнешься. Если хочешь, можем отдохнуть там до вечера.

— Посмотрим, — пожала плечами я.

Пока я чувствовала себя хорошо и даже не слишком устала. Но незачем торопиться и что-то решать прямо сейчас.

Виктор кивнул. Вгляделся вперед. По дороге навстречу нам двигалась одинокая фигура, судя по одежде — барин.

— Евгений Петрович, — узнала я, когда мы подъехали чуть ближе. — Что он тут бродит один?

— Следует собственным советам о пользе пеших прогулок? — предположил муж.

— Пусть гуляет где хочет, только подальше от моего дома, — проворчала я.

Мы продолжали двигаться навстречу друг другу.

Я натянула на лицо вежливую улыбку, дожидаясь, когда мы окажемся достаточно близко, чтобы поприветствовать: не стоило быть демонстративно грубой. Доктор достал из-под плаща табакерку, замедлил шаг, открывая крышку. Солнечный луч отразился от полированного серебра ослепительной вспышкой.

Звездочка всхрапнула, присела на задние ноги.

Виктор дернулся, пытаясь перехватить поводья, но моя лошадь рванула вперед, и я поняла, что значит «с места в карьер». Я потянула на себя поводья, сперва вместе, потом по очереди — если удастся заставить Звездочку повернуть, ей придется сбавить ход.

Однако лошадь не послушалась, продолжая нестись вперед. «Закусила удила, — промелькнуло в голове. — Вот, значит, как оно бывает».

Ветер свистел в ушах, стучали копыта, мир превратился в размытые пятна, и все, что мне оставалось, — упереться одним коленом в нижнюю луку, вцепиться руками и обнять ногой верхнюю и стараться не вылететь из седла.

Топот копыт словно бы раздвоился — или мне от страха начало мерещиться невесть что.