Хозяйка расцветающего поместья

— Достаточно, — сказала я. — Иван Михайлович, мы можем отпустить пациентку?

— Да, конечно.

Когда за девчонкой закрылась дверь, доктор сказал:

— Я полагал, речь идет о куда более серьезных повреждениях. Мне говорили про кастрюлю кипящего супа. И вы описывали…

— Так и было. Кастрюля кипящего супа. И я помню, что рассказывала вам.

Я повторила описание — не так много времени прошло, чтобы забыть.

— Но это невозможно! — воскликнул доктор.

— И почему вы сняли пластырь? — продолжал возмущаться доктор. — Я рекомендовал оставить его…

Он не договорил, махнул рукой.

Добавил:

— Глазам своим не верю. И ничего не понимаю.

— Я сама ничего не понимаю, — призналась я. — Анфиса и правда выздоравливает слишком быстро, а муж вчера нес меня из кареты на руках, чтобы не будить.

— Но это…

— Невозможно, я знаю. У меня только одно объяснение — благословение.

— Вам достался этот дар?

— Да. Похоже, благословение действует не только на вещи, но и на людей. Я слышала, об этой магии мало известно.

— Существуют легенды об исцелении наложением рук, но я как просвещенный человек… — Он покачал головой.

— Как просвещенный человек я не могу им верить, но как человек честный должен признать, что сейчас, похоже, мы имеем дело с подобным случаем. Я обязательно должен его описать!

— Иван Михайлович, — как можно мягче произнесла я. — Вы же понимаете, какая будет реакция. Если уж вам так хочется обнародовать этот клинический… — Я осеклась. — Словом, предлагаю вам испытать альтернативный метод лечения ожогов. Без опасности отравления. Вы же наверняка читали работу, как его… — Я покрутила рукой, делая вид, будто вспоминаю фамилию.

— Ну этот, который описал болезнь у гончаров и художников, работающих с белилами. Болезнь, вызванную свинцом.

— Все есть яд, все есть лекарство, важна лишь доза, — задумчиво произнес доктор.

— Несомненно, — не стала спорить я. — Даже вода может стать ядом, если выпить бочку за раз. Но вы же согласны с тем, что через раны яду куда легче попасть в тело, а ожоги — это раны. Поэтому я осмелилась внести коррективы в ваши назначения.

Я рассказала ему, как могла подробно, как лечила Феню и почему я решила поступить именно так.

Доктор слушал меня внимательно.

— Это называется не коррективы, — улыбнулся он, когда я закончила. — Это называется собственный метод лечения.

— Не собственный, — поторопилась вставить я, пока Иван Михайлович не спросил, откуда у меня такие познания.

— Достался от матушки? Неважно. Мне очень интересно, будет ли он эффективен без магии.

— Не настолько быстро, но я уверена, что этот способ подействует лучше свинцового пластыря.