2
0
— Барыня, дозволь, мы нашу претензию тут выскажем, — начал староста. — Дабы мир весь слышал.
— Говори, — кивнула я.
Староста прокашлялся, то ли собираясь с мыслями, то ли чтобы придать своим словам большей важности. Его опередил Яшка:
— Отравить народ хочешь! В колодцы приманку для птицы с железными крыльями сыпешь!
Марья шагнула, собираясь отвесить ему подзатыльник, но, вовремя вспомнив об уговоре, охнула. Вместо нее провокатору отвесил знатного леща Иван.
— Куда вперед батьки в пекло лезешь? Пущай староста говорит.
Тот укоризненно посмотрел на потирающего затылок Яшку, повернулся ко мне.
— Вот какое дело, барыня. Говорят, будто мор пошел оттого, что вы в колодцы велели что-то сыпать. И что велели вы мужиков по домам запирать, чтобы работать они не могли. Может, конечно, и брешут, да только в Ольховке, по слухам, все перемерли, а у вас в усадьбе больных нет.
— Ты грамотен? — спросила я.
— Да, барыня. — Он огладил бороду.
Я оглянулась.
— Марья, пожалуйста, принеси последнее письмо от Ивана Михайловича.
Марья, поклонившись, неторопливо двинулась к дому.
— Подождем, — сказала я. — Моим словам вы вряд ли поверите, а доктора Ивана Михайловича многие в уезде знают.
— Знаем, хоть он и городской, — согласился староста. — Он простых мужиков не чурается. Говорят, больницу собрался строить.
Виктор подтвердил:
— Собрался. Я его из города зазвал, обещал больницу построить на свои да княгини деньги.
Мужики переглянулись.
— Благодарствую, коли так, — поклонился староста. — Но больница больницей, а ежели мор пойдет, так и лечить некого станет.
Виктор кивнул.
— Потому мы и пытаемся его остановить. Если мор разгуляется, он никого не пощадит: ни господ, ни простых людей.
— Евгений Петрович тоже доктор, а он говорит… — вякнул Яшка и тут же заткнулся, будто поняв, что сболтнул лишнего.
— Евгений Петрович? — приподняла бровь я, изо всех сил стараясь казаться спокойной."
"— А и впрямь, — задумчиво проговорил староста. — Наш-то барин тоже доктор. Только не припомню я, чтобы ему до наших хвороб было дело. Знай оброк вовремя плати да барщину отрабатывай.
Тут вернулась Марья, с поклоном протянула мне письмо. Я отдала его старосте.
— Вот, прочти. Вслух, чтобы весь мир слыхал.
Староста развернул письмо, прищурился, разбирая почерк доктора. «Грамотный» Михей заглянул ему через плечо. Остальные мужики сгрудились вокруг, даже Яшка, хоть и держался чуть поодаль. Толпа за воротами качнулась, прильнув к ограде, и даже, кажется, дышать перестала.
— «Милостивая государыня Анастасия Павловна…» — читал староста медленно, по слогам, водя пальцем по строчкам. Я не торопила его.
— «Не перестаю удивляться мудрости господней, внушившей вам столь чудесные методы излечения.
