Хозяйка расцветающего поместья

Честно говоря, я не отказалась бы, чтобы господь воздал по заслугам и господину Зарецкому, но, кажется, тут придется брать дело в свои руки.

Не стану думать об этом. Не до того пока.

Муж отстранился.

— А еще я соберу дворянский совет. Соседи должны знать, и, может быть, мы действительно не позволим мору выйти за пределы Комаринского уезда.

— Он уже вышел, — негромко напомнила я. — Болезнь идет с порта Понизовья. Поэтому я и попросила тебя написать влиятельным знакомым. Но ты прав насчет совета. Мы должны действовать сообща, иначе все бесполезно.

— Значит, постараемся не позволить холере разгуляться у нас, — все так же уверенно сказал муж.

— Я сейчас же пошлю к Крашенинникову, пусть отправит охлоренной извести, чтобы на всех хватило. И предупрежу матушку, конечно. Соню. Остальных сестер, хоть они и далеко сейчас: нужно время подготовиться. Еще… Господа могут приказывать, но как заставить крестьян подчиниться?

— Я подготовлю понятные объяснения, чтобы можно было рассказать старостам, а те уж пусть сами строят своих людей.

— Строят? — переспросил муж.

— Во фрунт, — хихикнула я.

Муж тоже рассмеялся.

— Я могу занять кабинет твоего батюшки? — сказал он, когда мы перестали веселиться.

Странное дело, я прекрасно понимала всю серьезность ситуации, но сейчас совершенно не боялась. Вместе мы справимся. Должны справиться.

— Конечно. И пошли в Дубровку за своими вещами.

— Вместе с инструкцией для Прасковьи и Емельяна, — кивнул он.

Дворянский совет собрался через три дня. За это время в моей усадьбе больных не появилось. Из работников расчета попросили примерно треть: взрослые стремились домой, к семьям. Подростки остались почти все, кто-то даже против воли родителей.

«Мы от барыни ничего кроме добра не видели, авось и тут поможет», — так говорили те, кто решил не уходить. Я надеялась, что удастся сберечь хотя бы молодежь, — но не забывала готовиться к худшему развитию событий.

Вести из деревни были нерадостные: больных становилось все больше, слег староста. Об этом я узнала из письма, переданного солдатом. Впрочем, пока рано было делать выводы об эффективности принятых Стрельцовым мер: инкубационный период у холеры — пять дней. К тому же подчинялись крестьяне нехотя, несмотря на все объяснения, а когда исправник велел залить раствором хлорки все колодцы, народ едва не взбунтовался, подумав, будто колодцы хотят отравить.

Спас положение — возможно, и сам того не желая — мужик, которого я выставила из усадьбы за попытку умыкнуть «клад». Когда он сказал, что, поди, барыня исправника научила, та тоже какую-то вонючую гадость в колодец кидала, люди решили, что барыня «зря народ забижать не будет». Почти в каждой семье нашелся ближний или дальний родственник или какой знакомец, работавший у меня.