Хозяйка расцветающего поместья

С другой стороны, приехать в коляске по здешним дорогам — это не такси вызвать и даже не в автобус влезть.

Виктор взъерошил волосы.

— Дожил. Две самых дорогих мне женщины мне не доверяют. Похоже, я это заслужил.

Он переменился в лице. Я проследила за его взглядом, устремленным на письмо, — то, что я не успела закончить. Радость, только что переполнявшая меня, улетучилась, будто воздух из сдутого шарика.

Муж развернулся ко мне, и лицо стало жестким.

— Собирай вещи. Мы уезжаем. Немедленно.

В груди провернулось глухое раздражение. Снова-здорово. Не поторопилась ли я с примирением?

— А меня кто спросил?

Я ожидала взрыва, но муж помолчал, внимательно на меня глядя.

— Ты помнишь, что сейчас нужно думать не только о себе?

— Я и думаю не только о себе. В усадьбе люди, и никто, кроме меня, не знает, как предупредить болезнь и как помочь больным. Я должна…

— А нашему ребенку ты ничего не должна?

Удивительно, но он до сих пор не взорвался. Я накрыла рукой живот.

— Я помню о нем. Иначе я была бы уже в деревне, рядом с Иваном Михайловичем. А так я буду делать все, что смогу. Тем более что от эпидемии не убежишь. Разве что мы сможем остановить ее.

Виктор взял меня за плечи, заглянул в глаза.

— Настя. Я верю тебе. Верю, что ты действительно знаешь, что делаешь, знаешь из этого своего мира, похоже, сильно опередившего наш.

— Знаю, — подтвердила я. — Я была врачом.

Когда-то муж небрежно заметил, что женщин не учат в университетах. И я ожидала, что он снова удивится, но он только кивнул.

— Но тогда ты знаешь и то, что здесь нет возможностей твоего мира, каковы бы они ни были. А с тем, что у нас есть… Холера уже одолела полмира, добравшись до Рутении, — так написал мне Стрельцов.

— Хотя бы в нашем уезде, — не сдавалась я. — А если ты мне поможешь, воспользовавшись своими связями, — возможно, и по Рутении болезнь не пойдет дальше.

Он отвернулся, тяжело оперся на подоконник.

— Один раз мое небрежение уже убило жену. Второй раз я такого не допущу. Даже если придется связать тебя и увезти силой.

— Ты в самом деле это сделаешь? — тихо спросила я.

Он не ответил, только ссутулился сильнее.

— Посмотри на меня.

Виктор развернулся, в глазах его плескалась боль.

— Я не любил ее, это правда. Сейчас уже бесполезно думать, кто больше виноват в том, что чем дальше, тем хуже становилось, и я поверил тем сплетням, потому что хотел им поверить. Потому что они развязывали мне руки. Но я не желал ее смерти. До свадьбы Настя… — Он осекся. — Та Настя — жила в этом доме, и Марья продолжала в нем жить, но…

— Ты не виноват в ее смерти. — Я шагнула к нему, но его взгляд остановил меня не хуже стены.

— Я привез женщину в этот дом, и она умерла.