2
0Герману пришлось возвращаться в номер, чтобы переодеться. Я осталась ждать его на улице. Отменить поход в театр Герман не захотел. Заявив, что ничто не помешает ему посмотреть местный спектакль.
Когда Герман ушел, я вздохнула свободно. А ведь не столь нужна мне эта высокооплачиваемая работа, если она превращает людей в таких бездушных, злых недолюдей. Ведь в своем Центре Орехов был совсем другим.
Я постаралась выкинуть из головы эти мысли. Мой взор привлекла девочка, рисующая цветными мелками на асфальте. Ведь не так давно и мы с Алёной тоже рисовали. Я улыбнулась, вспомнив об этом. Как она тоже шалила и капризничала. Но все равно была такой милой! Я подошла ближе, чтобы посмотреть, что же нарисовала девочка, и обомлела. На асфальте были нарисованы Дюймовочка и Принц. Мне показалось, что я медленно схожу с ума. Ведь таких совпадений не бывает!
Но тут меня окликнул Герман Алексеевич, а я была не в силах сдвинуться с места.
— Юля! — возмущенно воскликнул Герман Алексеевич, подходя ближе.
Я перевела на него взгляд, и не понимала, откуда он вообще свалился на мою голову! Ведь разница кто я, и кто — он, была колоссальной! Я никогда не впишусь в его «требования»! И мир, в котором он живет, никогда не станет для меня привычным! В его мире нет места шалостям детей, рисункам на асфальте, поеданием еды руками! Мне захотелось бежать. Бежать, как можно дальше и быстрее!
— Извини… те, — произнесла я онемевшими губами.
— Ты идешь? — нетерпеливо бросил Герман Алексеевич.
И тут я вспомнила все его фразы, которые звучали с издевкой: «думаю, что и у вас есть приличные заведения», «даже и в вашем городе есть такси», «вот, что я смог у вас найти»! Во всех звучало пренебрежение. Такое ощущение, что он сделал великое одолжение, осчастливив наш город своим появлением. Я перевела взгляд на девочку. Она продолжала рисовать, не обращая на нас никакого внимания.
— Герман Алексеевич, извините, но мне нужно уйти.
— Ты расстроилась? Тебе не понравилось? Что?! Что не так?! — В голосе мужчины звучало раздражение.
— Мне нехорошо. Я еще раз прошу прощения, — выдавила из себя.
— Давай поднимемся ко мне в номер. Я смогу оказать тебе помощь. Я ведь врач!
— Нет. Не нужно. Я справлюсь сама. Мне просто нужно… домой.
— Юля, я не понимаю, что произошло, но думаю, что твое «недомогание» пройдет. Вот увидишь, — добавил тихо Герман Алексеевич, беря меня за руку и притягивая к себе.
Мне показалось, что я услышала скрежет зубов.
— Хорошо. — Вдруг резко отступил Орехов. — Я подожду. У тебя еще есть время. В субботу мне нужен ответ. И, я надеюсь, он будет другим. Юля, подумай хорошо.
— Я подумаю, — ответила.
