Добрые предзнаменования

— Пошли, — сказала она, — это все же не «Перестрелка в корале О.К.».

— Нет, конечно. Для начала, оружие у них получше, чем в вестернах, — сказал Ньют.

Она помогла ему встать.

— Не бери в голову, — сказала она. — Я уверена, ты что-нибудь придумаешь.

ЧТО ЭТО ЗА СВЕТЯЩИЕСЯ ШТУКИ? Таким тоном говорят, когда точно знают, что не смогут понять ответ, но хотят показать, что им интересно происходящее.

— Семисегментные индикаторы на светодиодах.

Белая рука Загрязнения любовно легла на ближайший блок реле, который сразу оплавился. В следующую секунду саморазмножающиеся вирусы лентами потянулись в электронное пространство.

— Как мне надоела эта поганая тревога, — пробормотал Голод.

— Ну не знаю, мне нравилось.

Услышав слова Загрязнения, Война покачала головой и протянула руку внутрь еще одного блока. Да, ей немного не так это представлялось, признала она, но, когда она проводила рукой по проводам и иногда сквозь провода, ощущение было знакомым — словно отзвук меча в руке. Ее охватила дрожь предвкушения при мысли о том, что этот меч навис над всем миром, включая еще и изрядный кусок неба. Он любил ее.

До человечества с большим трудом, и то не до конца, дошел тот факт, что мечи, если они валяются без присмотра — опасная вещь.

Людям, однако, удалось сделать все возможное (по людским и, разумеется, весьма ограниченным представлениям) для повышения вероятности того, что мечом такого размера можно будет завладеть по чистой случайности. Очень утешительная мысль. Было приятно думать, что люди различают возможность разнести свою планету на куски случайно от возможности взорвать ее намеренно.

Пальцы Загрязнения погрузились в очередную стойку с дорогой электроникой.

Вид у часового на посту возле дыры в ограждении был озадаченным. Он понимал, что на базе творится что-то непонятное, но его радио не принимало ничего, кроме шума помех. Его взгляд снова и снова возвращался к документу, который он держал в руках.

Этому молодому солдату еще только предстояло понять (хотя за время службы ему приходилось видеть много удостоверений — армейских, ЦРУ, ФБР, даже КГБ), что чем меньше и незначительнее организация, тем более внушительное впечатление производят ее удостоверения.

Наконец пытливый интеллект часового наткнулся на слово, которое, как ему показалось, было знакомым.

— А это что, — с подозрением в голосе спросил он, — насчет педо… педа?…

— Ах, это, — сказал Ньют. — Сжигать.

— Педантично. Сжигать.

Лицо часового расплылось в ухмылке. А говорили, в Англии не слишком суровые законы…

— Так им и надо! — сказал он.

Что-то ткнулось ему в поясницу.

— Бросай оружие, — сказала Анафема за его спиной, — или я пожалею о том, что мне придется сделать.

И это правда, подумала она, когда часовой в ужасе замер.