Дядя самых честных правил 5

Один прожёг насквозь ладонь, второй врезался в лицо, превратив правую сторону в сплошной чёрный ожог, другие впились в правую ногу.

Страшно закричав, князь зашатался. Его Талант бесновался, выкидывая протуберанцы эфира, но сделать уже ничего не мог.

Я поднял руку, собираясь закончить дело. «Молот» только формировался на пальцах, когда за дёргающимся князем появилась фигура Кижа.

Мертвец обнял Голицына одной рукой, как близкий друг. Наклонился к уху князя и вкрадчиво произнёс:

— Вам привет, Алексей Дмитриевич. От Василия Фёдоровича с наилучшими пожеланиями.

Свободная рука Кижа несколько раз дёрнулась, будто он что-то втыкал в спину князя.

Голицын последний раз вздрогнул, и Киж дал ему упасть на землю.

— Вот и всё, Константин Платонович, вот и всё. — Киж наклонился и вытер горский кинжал об одежду князя. — Простите, что не дал вам закончить, но я обязан был вернуть этот должок.

Мне пришлось потратить несколько минут, чтобы приструнить Анубиса. Талант бесновался, что ему не дали подраться, и требовал бросить «молот» хотя бы в Кижа. Если бы он мог говорить, наверняка бы вопил, что его обокрали. Так что я с силой прижал его и держал, пока он не успокоится.

— Ругается. Требует новое кресло.

— Отнеси её в карету и найди кучера. Кажется, он убежал куда-то в лес.

Я подошёл к Михаилу. По всему, он умер, ещё не упав на землю. На его лице застыло выражение детской обиды и злости. Жаль, что пришлось втянуть неплохого человека в эту дурную историю. Но сделанного, увы, не воротишь. Да и не будь меня, он сам мог схлестнуться с отцом, и всё закончилось бы точно так же.

Мне показалось, что тело князя дёргается, и я с опаской направился к нему. К моему удивлению, Голицын был ещё жив, не желая сдаваться и уходить добровольно.

Его Талант не хотел умирать и пытался вдохнуть в хозяина хоть немного энергии. Но я видел — сила вытекает из него густым потоком, словно вода из пробитой чашки.

Анубис тявкнул, вытянулся наружу и принялся лакать силу чужого Таланта. С жадностью чавкая и облизывая «морду» длинным языком.

— Нет, — Голицын захрипел, — уйди. Не трогай моё…

Единственный уцелевший глаз князя уставился на меня.

— Уйди. Не марай меня, грязный некрот.

— Ответьте на вопросы, и я уйду.

Анубис, чувствуя, что его могут отозвать, принялся лакать с удвоенной скоростью.

— Спрашивай, некрот.

— За что вы хотели убить меня? Из-за денег?

Князь скривил половину рта.

— Я не собирался тебя убивать. Ты червяк, плевать мне на таких.

— Вы приказали Еропкиным напасть на мою усадьбу. Разве не для убийства?

Голицын захрипел, выплёвывая кровавые сгустки. Лишь через несколько секунд я догадался, что он смеётся.

— Мнишь себя пупом земли? — князь посмотрел на меня с презрением. — Ты блоха, некрот, не больше.