Дядя самых честных правил 5

Похоже, с ногами у бедняги совсем худо. Но ведь держится, старается помочь — настоящий герой, однако.

Рука слушалась отвратительно, через боль, но это меня не остановило. Указательным пальцем я начертил прямо на земле Знак Циркумфлекса и улыбнулся, чувствуя, как подо мной прошла дрожь. Пусть попробует теперь активировать свои связки изгнания.

Не глядя, я нарисовал в воздухе средним пальцем Знак огня. Совсем маленький, с крохой энергией, но настоящий. И быстрым движением спрятал его в ладони. Затем ещё один, ещё и ещё. Чувствуя даже онемевшей кожей, как они жгут руку. Замечательно!

Продолжая на ощупь рисовать Знаки, я повернул голову, чтобы видеть схватку Диего и Кижа.

Они дрались молча. Одежда на Киже дымилась, лицо почернело от сажи, а волосы на голове сгорели. Мертвец, отмахиваясь от боевой магии палашом, всё ближе и ближе подбирался к испанке. В тонком дрожащем мареве вокруг Кижа я узнал собственную силу, ту, что влил в него недавно. Только она и не позволяла магии Диего его уничтожить. Но с каждым попаданием марево истончалось всё больше. И было неясно, то ли Киж первый доберётся до Диего, то ли она собьёт его защиту.

Киж не успел. Испанка вдруг сменила тактику, выдав из ладоней столп ослепительного света. Марево силы растаяло, и он грудью поймал заклинание. Удар снёс его с ног, отбросив на добрый десяток шагов. Диего двинулась к мертвецу, пытающемуся подняться, на каждом шаге бросая в него комки ослепительного света.

Особая церковная магия? Да как бы не так! Обычное заклятье, вроде всполоха, а сияет из-за прицепленного магического конструкта, достаточно простенького. Какие хитрецы эти инквизиторы — даже заклятье приспособили для пиара, мол, божественным светом уничтожаем врагов.

Кижу не суждено было подняться. Последний комок света оторвал у него руку по локоть и перевернул обессиленного мертвеца на спину. Прости, дружище, я сейчас не в силах тебе помочь.

Диего подошла к нему, наклонилась и схватила за грудки. Подняла и с неожиданной силой швырнула от себя.

Киж пролетел несколько шагов и врезался спиной в старую сосну. Толстый сук пропорол его грудь насквозь, накалывая, словно бабочку.

Рассмеявшись, Диего сходила к дормезу, взяла дорожную сумку и достала из неё небольшую бутылку с мерцающей жидкостью.

Вернулась к дереву, где дёргался пришпиленный однорукий Киж, зубами вытащила пробку и швырнула бутылку в мертвеца.

Зелёное пламя охватило Кижа. Он закричал. Страшно, жутко, практически как живой. Забился, дёргая ногами, не в силах снять самого себя с дерева.

— Всё, нет больше нашего muerto, какая жалость.

Обернувшись, Диего посмотрела прямо на меня.

— Бедный Констан, теперь ты остался совсем один. Желаешь попросить меня о чём-нибудь? Нет? Правильно, не стоит унижаться перед смертью.