Дядя самых честных правил 5

Взяла принесённые из леса колья, вбила в землю и привязала к ним запястья и щиколотки.

— Ты будешь дёргаться, Констан, — поясняла она, — все дёргаются. А мне это не нужно. Ты должен лежать тихо-тихо, как nino. Тогда всё пройдёт быстро.

Я не обращал внимания на её слова и всеми силами снова воззвал к Анубису. Ну, давай! Где же ты?! Так и не получив ответа, попробовал провалиться на туманное поле Смерти, но и туда выход мне был закрыт. Дрянь! Дрянь! Дрянь!

Диего встала рядом на колени. Сначала вытащила из кармана желтоватый комок, подожгла его магическим огоньком и положила у меня в изголовье.

В ноздри ударил крепкий запах ладана, сообщая, что и нюх вернулся. Следом испанка вылила мне на грудь из бутылочки воду, видимо освящённую. Положила на мой лоб ладони и нараспев произнесла:

— Maledicte talentum, exi ab eo! Сanentes arcanum ferale magos est maledictus!

Плюнув мне в лицо, испанка встала и улыбнулась:

И будто эхом, ей в ответ прозвучало мёртвым голосом Кижа:

— Ничего ты не начнёшь, стерва. Отойди от него.

Диего улыбнулась и расплылась в улыбке.

— Muerto. А я уж думала, что придётся уехать, не попрощавшись с тобой.

Она вскинула руки.

Магическая вспышка ослепила меня, заставляя зажмуриться. А когда я открыл глаза, Диего рядом не было, а где-то в стороне трещало пламя и что-то бухало — видимо, испанка схватилась с Кижом не на жизнь, а насмерть.

Да ёшки-матрёшки! Вот зачем этот пафос? Тихо подошёл бы, зарезал, и всё. Нашёлся мне эпический герой, понимаешь. Если выживу — запрещу Настасье Филипповне на неделю выдавать ему спиртное. Нет, сначала отблагодарю, напою до бульканья, а потом запрещу, чтобы в следующий раз убивал тихо и не разводил разговоры.

Я наконец-то смог повернуть голову и посмотреть на схватку инквизиторши и мертвеца.

Диего, выставив ладони, метала со скоростью пулемёта заклятья — что-то вроде «молотов», только маленьких и летящих гораздо быстрее неповоротливых военных собратьев. А Киж скакал по поляне не хуже горного козла, уворачиваясь от магии. Но с каждым прыжком приближаясь к испанке хотя бы на вершок.

Прямо под ухом кто-то застонал, и я с трудом повернул голову на другую сторону.

— Я помогу, — бледный как смерть, ко мне подполз Апполинарий, — сейчас, Константин Платонович.

Ножа у него не было, и орк-учитель принялся пальцами распутывать верёвку, держащую мою правую руку.

Секунды ползли с медлительностью улиток, узел не хотел развязываться, а пальцы у меня на руках начало покалывать. Да, да! Пусть Анубиса так и не дозваться, но хоть деланная магия будет со мной.

— Сейчас, сейчас, — тяжело дышал орк, сжимая зубы от боли, — вот, готово. И другую постараюсь.

Представив, сколько это займёт времени, я дёрнул головой. Одной руки мне хватит, чтобы сделать Знаки, а там и сам освобожусь.

Апполинарий кивнул и, всхлипывая, пополз назад.