Дядя самых честных правил 5

В самом начале я провёл с Черницыным отдельную беседу. Как взрослому объяснил без недомолвок — хочешь достичь чего-то большего, чем пахать землю, возьмись за ум. Никакого баловства и глупостей во время работы, после первого же замечания он вернётся в деревню к родителям. К моему удивлению, он внял с первого раза. Шуточки всё равно откалывал, но исключительно за пределами мастерской. Стоило же переступить её порог, как он преображался и вёл себя как настоящий мастер. Видя его старание и смекалку, я бы предрёк ему большое будущее.

Магия так и не желала пробуждаться. Приближался конец сентября, а во мне всё ещё было глухо, как в погребе.

Только ночами снился воющий Анубис, летящие «молоты», покалывание силы на кончиках пальцев и вкус эфирного «перегара» на языке. От таких снов я просыпался с мокрым от пота лбом и долго лежал в темноте, не в силах заснуть.

В очередной раз очнувшись от подобного кошмара, я встал, зажёг свечу и спустился на кухню. Выпил чуть тёплого чая, посидел, глядя в окно, и задумчиво сжевал ватрушку, попавшую под руку. Честное слово, знал бы заранее, чем всё обернётся — выгнал бы Лукиана с порога.

Пусть «ущербный», по его словам, Талант, но он у меня был! Я мог на равных сражаться с неслабыми магами, на войне отлично справлялся. А сейчас? Я чувствовал себя голым и беспомощным. Надо или трясти монаха, чтобы вернул Талант, или придумывать обходные пути с деланной магией. Жаль, но шансов взять Лукиана за горло у меня не было — силён гад. Так и придётся обходиться Знаками и Печатями.

Отогнав мрачные мысли, я пошёл обратно к себе в надежде заснуть.

Мыши? Нет, никаких мышей быть не может! Последнюю Мурзилка сожрал ещё летом. А что тогда? Держа свечку на вытянутой руке, я пошёл на звук.

Долго плутать не пришлось — шорохи доносились из подвала. Кто-то скрёбся там в глубине, будто сотня мышей-переростков. И видимо, не в первый раз: дверь в подвал была заколочена двумя досками крест-накрест, а сверху ещё и перетянута цепью.

— Ну уж нет, так не пойдёт. В моём доме можно скрестись только с моего разрешения.

Не успел я подумать о топоре для распечатывания подвала и «громобое» для всего остального, рядом послышалось лёгкое покашливание.

— Мне тоже интересно, что там.

Киж протянул два «громобоя», а сам взялся за дверь.

— Оно только ночью скребётся, — отдирая доски, заметил мёртвый поручик, — а днём тихо сидит. Думаю, там какая-то тварь, созданная Василием Фёдоровичем. Костяная гончая или гаргулья.

— Отец Лукиан говорил, что костяные гончие — это выдумки.

Киж на секунду обернулся и с сарказмом ответил:

— Ну, древнему некроманту, конечно, виднее, чем обычному мертвецу. Куда мне до его знаний.

Цепь, глухо звякнув, упала на пол.

— С вашего разрешения, Константин Платонович, я первый.

Возражать я не стал.