Дядя самых честных правил 5

Коли нельзя использовать Талант, воспользуюсь хорошим правилом: сила деланного мага пропорциональна количеству рук в его распоряжении. Так что Сашка с Таней будут чертить Знаки и Печати, пригодные для охоты на утопленников.

Выехали мы в ночь и к утру были уже на месте. Усадьба располагалась возле деревеньки Вареж, что севернее Мурома, на берегу тихой речушки Ушны. Милое местечко, пастораль, лес рядышком — живи и радуйся! Но нет, хозяевам не повезло: только выйдя из дормеза, я почувствовал «запах» мёртвых.

В воздухе висели тонкие-тонкие эфирные нити, серые от эманаций смерти.

Меня даже передёрнуло от омерзения. Это вам не Киж, от которого не остаётся следа, здесь бродили «дикие» заложные мертвецы, умершие плохой смертью. По крайней мере, так подсказывал Анубис. Тот самый, которого нет, по утверждению Лукиана, но разбирающийся в нечисти. Такая вот загогулина!

Оказавшись на родной территории, Настасья Петровна Сумкина разительно переменилась. Из печальной старушки она мгновенно превратилась во властную хозяйку и строгую помещицу.

— Васька, — прикрикнула она на слугу, подбежавшего к экипажу, — вели, чтобы завтрак подавали.

Да позови всех домочадцев, чтобы обязательно были. Пусть Марфа гостям комнаты покажет, а Иван багаж отнесёт.

Судя по тому, как слуга метнулся бешеным зайцем, дисциплину Сумкина поддерживала сурово.

За завтраком нам представили обитателей усадьбы. Какая-то родственница с блёклой внешностью лет сорока. Внук Фёдор, великовозрастный детина выше меня на голову, с пухлыми щеками и печальным взглядом провинциального поэта. Тощий управляющий-цверг Клаус Манфредович Мюллер с желчным лицом и крючковатым носом.

Девица Ольга, бледная и болезненная, тоже какая-то родственница, приехавшая поправлять здоровье на свежий воздух. И Афанасий, сумкинский «ручной» купец, с лицом питекантропа.

Особых симпатий между нами не возникло. На меня, Таню и Александру смотрели с настороженностью и спрашивали банальные глупости типа погоды и видов на урожай. Но я и не собирался сходиться с этой публикой — мне с ними не детей крестить, сделаю дело и уеду. А вот Марья Алексевна болтала с хозяйкой не переставая и была вполне довольна компанией.

Сразу после завтрака я попросил показать мне, где видели утопцев.

— Фёдор, — скомандовала старушка грозным голосом, — иди с Константином Платоновичем, веди его куда скажет.

Юноша печально кивнул и посмотрел на меня как на мучителя.

— Идёмте, Константин Платонович, — пробасил он грустно, — здесь рядом.

Сделав знак Тане с Александрой, я пошёл за Фёдором.

Возле реки виднелись следы боевых заклятий и стоял удушливый «перегар» эфира.