Дядя самых честных правил 5

Вид раненых, с трудом выбирающихся из дормеза, вызвал у моих домашних лёгкую панику, но Марья Алексевна железной рукой навела порядок и всё вокруг завертелось.

Я, можно сказать, практически не пострадал, синяки и разбитые губы не в счёт. Но вот видок у меня был ужасный, и пришлось минут пять убеждать, что помощь не требуется. Всё внимание переключилось на Боброва и Апполинария: над ними хлопотали, охали, промывали и перевязывали. Срочно послали за хирургом из Меленок, а раненых разнесли по комнатам.

Киж отбрыкался от любого участия, попросил выдать рябиновки и сбежал куда-то в сторону кухни.

А вот Ваське повезло больше всех: досталось ему не сильно, но вид у новоиспечённого камердинера был такой несчастный, что его поручили заботам молодой орки-горничной. Девушка так на него смотрела, что было ясно — уход за ним будет выше любых похвал и холостым ему ходить недолго.

Пусть ран у меня не было, но вот сил не осталось совершенно. Не физических, а внутренних — Анубис потратил всё, что мог, и даже поскрёб по донышку. И не во время боя, а при допросе Диего: именно Талант вытягивал из испанки нужные сведения. Не зря меня выгнали в туман, пробудь я там дольше и задай ещё парочку вопросов, может, и не смог бы вернуться.

Так что я отказался от помощи, ушёл в свою комнату и рухнул на постель, заснул, едва голова коснулась подушки.

Проспал я почти полтора суток. Изредка просыпался, обнаруживал рядом Таню, что-то ел из её рук, закрывал глаза и снова погружался в сон. В эти редкие минуты пробуждения я чувствовал, как в груди ворочается Анубис и урчит в такт Мурзилке, спящему рядом. И скажу честно — Диего мне ни разу не снилась.

Очнулся я на третий день с рассветом, полный сил и со списком дел в голове.

Спустился в столовую, где был тут же пойман Настасьей Филипповной, накормлен блинами, напоен кофием и посвящён в последние новости.

Хирург из Меленок, тот, который лечил опричников, уже уехал. Но пообещал, что все раненые будут жить, Апполинарий ходить, Бобров и с одним глазом всё увидит, а Ваську выгнал из кровати как симулянта.

— Ты зайди к Пете, — попросила ключница, — очень он переживает из-за глаза. Как бы в тоску злую не впал.

— Угу, навещу обязательно. А что Дмитрий Иванович?

Настасья Филипповна горестно вздохнула.

— К нему тоже зайди. Сидит у себя в комнате и горькую пьёт. Я приказала ему отнести побольше рябиновки, уж больно тяжко ему. Костя, ты точно ему руку наколдовать не можешь? Хоть и мертвец, а спиться может, уж поверь мне. Без руки, считай, без дела остался, как ему жить-то теперь. Может придумаешь чего, а?

— Посмотрю, что можно сделать.

Чуть позже пришла Марья Алексевна, и я рассказал им о Диего в подробностях. О её связях с Голицыным тоже обмолвился, но не стал уточнять, откуда взял сведения.