Дядя самых честных правил 5

 — Я умерла! Ты должна отвести меня…

Смерть приложила палец к губам, и Диего тут же замолчала, застыв как статуя.

— Я никому не должна из смертных, деточка, и уж точно не тебе. А вот ты — наоборот. Ты забирала Таланты некромантов и, значит, обворовывала меня. Так что придётся тебе немного задержаться. Я тебя отведу на ту сторону. Потом. Если от тебя что-то останется. Констан, у тебя есть вопросы к этой воровке?

Допрос занял не слишком много времени. Диего стояла будто замороженная и послушно рассказала мне всё.

Испанку представили Голицыну его заграничные друзья, и там настолько всё переплелось, что непонятно было, кто на кого работает.

Князь, за некоторые преференции в Европе, поставлял интересную Риму и инквизиции информацию, а Диего иногда выполняла для Голицына деликатную работу, не всегда чистую. Сама же она была по сути шпионом, агентом влияния и слегка диверсантом, причём не только Рима, но и подрабатывая на Испанию, Пруссию и Авалонцев. Впору было смеяться — я сделал работу Тайной канцелярии и поймал вражеского тройного или даже четверного агента.

Но всё это были «мелочи» и, скорее, дополнительный приработок.

Основной задачей Диего было уничтожение особо неугодных инквизиции некромантов. Одного, Ивана Извольского, она уничтожила, а вот до моего Василия Фёдоровича добраться не смогла даже с помощью Голицына. А когда дядя вызвал меня из Парижа, чтобы сделать наследником, Диего клещом впилась в князя, требуя подманить и «сдружиться».

По каким-то причинам меня нельзя было убивать сразу. То ли неприжившийся Талант мог сбежать и найти другого носителя, то ли ещё что-то, но Диего требовалось наблюдать за мной, желательно с близкого расстояния.

А тут и случай подходящий подвернулся — я искал учителя и сам рассказал об этом Голицыну.

Единственное, что потребовал князь у Диего, — следить за мной и докладывать обо всём. «Добрый дядюшка» Голицын ненавидел Василия Фёдоровича и это чувство перенёс на племянника. Князь мечтал унизить и растоптать меня, а Диего — убить, когда придёт время. Одно другому не мешало, и они копали под меня с двух сторон.

— Довольно, — Смерть одёрнула меня и подтолкнула в сторону тумана, — иди.

А у нас с милочкой сейчас будет отдельный разговор.

Уже на границе тумана в спину ударил голос:

— Констан, освободи меня!

— Нет, — я не стал оборачиваться.

— Констан! Не оставляй меня!

Я поднял руку и помахал ей.

— Ты сама выбрала, Диего. Прощай.

Туман захлестнул меня, и я закрыл глаза. Но прежде чем я вернулся в обычный мир, меня догнал душераздирающий крик, полный ужаса и боли.

Возвращение в Злобино вышло суетным, шумным, наполненным ахами, причитанием и слезами.