2
0В господском доме ему было неуютно, и он постарался быстрее выскользнуть наружу. А я остался с горьким кофием и не слишком приятными мыслями. Перспектива дарить лёгкую смерть умирающим — это вам не на балах ногами дрыгать.
— Константин Платонович, дрожки готовы.
Я улыбнулся девушке и пошёл к выходу.
Дрожки уже стояли у крыльца. Небо уже начинало светлеть, и в слабом свете Ермолайка на козлах выглядел нахохлившимся воробьём.
— С Ермолайкой садись, места хватит.
— Константин Платонович, — Таня взяла меня за локоть, — можно я с вами? Помогу, в случае чего.
— Если хочешь, конечно, поезжай.
Присутствие Тани примирило меня с будущей неприятной работой. Я подал ей руку, помогая забраться в экипаж. Но не успела она сесть, как из дома вышел отец Лукиан, громко зевнул и потянулся. Свежий, бодрый, в чистом подряснике и выглаженной скуфейке.
— С вами поеду, — безапелляционно заявил он, — посмотрю, как ты работаешь, отрок.
Он отодвинул меня и полез в дрожки.
— Давай, отрок, не тяни. Нам обратно к завтраку надо успеть вернуться.
Ехать до Крукодиловки было недалеко. Ещё не рассвело, а наши дрожки уже остановились на окраине маленькой деревеньки.
Кучер Ермолайка подъехал к крайнему дому и обернулся ко мне:
— Барин, дальше не поеду. Там улочка узенькая, не развернуться.
Я махнул рукой, спрыгнул на землю и помог выбраться Тане. Следом выскочил Мурзилка, приехавший с нами «зайцем». Кот сверкнул на меня зелёными глазами и неспешно потрусил куда-то в огороды, по-хозяйски размахивая хвостом. Вот честное слово, у меня стойкое ощущение, что это его имение, а я у него за управляющего.
— Ну-с, отрок, — Лукиан неспешно, со степенным видом сошёл с дрожек и барственно подозвал Фрола, — показывай, где у вас болящий.
— Да, отче, — староста поклонился, — батюшка Андрей ещё вечером приехал. Сказал, причащать и соборовать Емельку будет.
— Добро, — Лукиан кивнул, — веди, отрок.
Мне оставалось только последовать за монахом и старостой. В первый момент я хотел одёрнуть Лукиана: а чего это он распоряжается? Это моё имение и мои люди. Но, рассудив, решил не вмешиваться — сейчас дело касалось некромантского Таланта, и он был в своём праве наставника.
Возле избы нас ждали. Заплаканная женщина с серым от горя лицом и отец Андрей, суровый и хмурый.
— Здравствуйте, отче.
Священник шагнул мне навстречу и поднял руку.
— Константин Платонович, я запрещаю вам это делать. Вашему дяде я говорил и вам тоже скажу: нельзя нарушать…
Ответить ему я не успел. Лукиан посмотрел на батюшку Андрея и осуждающе покачал головой:
— Не в своё дело вмешиваешься, чадо. Заботься о душах живых, и пусть мёртвые погребают своих мертвецов.
