Дети белой крови

Голос хищника, прожившего на этой планете не одну сотню лет, дрожал перед каким-то бесполым созданием!

Катиджану вдруг стало смешно – когда остальным по-прежнему было страшно. Чтобы не подставлять их, он старательно сдержал улыбку.

Серапис быстро потерял интерес к вампиру, и тот, несомненно, был этому рад. Теперь чудовище расхаживало перед рядами пленников, разглядывая их немигающими мутно-зелеными глазами. Очевидный испуг саламандр не впечатлял его – кажется, даже раздражал.

– Я ожидал большего, – равнодушно заметил Серапис. – Когда я узнал, что готовится восстание, я надеялся, что вы порадуете меня.

Следить за этим миром непередаваемо скучно, вы могли бы меня развлечь.

«Следить за этим миром»? Похоже, слухи были верны: чудовища действительно покинули Сивиллу. Не навсегда, конечно, но наивно было полагать, что они будут сидеть без дела в одном кластерном мире и терпеливо ждать, пока им вернут Небесный Опал. Вряд ли им даже нужен этот камень, его, скорее всего, пожелала получить Аурика. А они хотят охотиться и убивать, расширять свое влияние, создавая свою империю.

Серапису по какой-то причине досталась роль правителя Сивиллы, и не похоже, что он ею гордится.

Пока Катиджан размышлял об этом, насекомые, до этого остававшиеся лишь пятнами на стенах и потолке, двинулись с места. Они подползали к пленникам, касались их, забирались на одежду и даже на открытую кожу. Было заметно, как сильно саламандрам хочется сбросить их – или уничтожить пламенем. Но они не решались, слишком велик был их инстинктивный страх перед Сераписом. Он оставался для них стихией, Катиджан не знал, сколько им потребуется времени, чтобы хотя бы начать сопротивляться ему.

Способны ли они на это? Или другие элементали? Или хоть кто-нибудь в этом мире?

Кто-нибудь, кроме Катиджана.

– В вас есть что-то близкое мне, но так мало, что это неважно, – вздохнул Серапис. – Сколько вы уже здесь? Час, два? И вы ничего не сделали… Совсем ничего! Где пожар? Где битва до крови? Вы верите во что-то настолько сильно, что готовы это защищать, и это похвально. Но в конечном итоге, вы такие же пустые, как и те, кто уже склонил голову. Об этом я и сожалею.

Какой смысл преследовать добычу, которая уже легла? Это бойня, простое ремесло мясника, вот на что вы меня обрекаете!

Понятно, что его зацепило. Пока другие чудовища охотились и громили миры, он был вынужден бездействовать в Сивилле. Он попробовал причинить боль элементалям, когда уничтожил их деревья, и у него это получилось. Но Серапис понимал, что это слишком ничтожное достижение для существа его силы. Он чувствовал себя слабейшим из уцелевших чудовищ, и это его раздражало.