Дети белой крови

Она должна понимать, что, если мультиморфы пойдут на союз с великими чудовищами, их просто используют как пушечное мясо.

Сфинксы? Тоже не последний вариант. Они представляют крупных нелюдей, они сильны и могущественны, и именно это позволяет надеяться, что великие чудовища примут их как равных. Бред, конечно, но при должном тщеславии в него можно поверить. По большому счету, то нападение, которое описал Евгений Самсонов, вполне могло быть атакой сфинкса. Но осталась ли в Менефере, древнем, как горы, ярость, необходимая для таких убийств?

Союз с морскими нелюдями и ёкай не слишком вероятен.

Не от благородства или верности кластерным мирам, просто эти нелюди всегда держались сами по себе. Они не доверяют никому – с чего им вдруг доверять Сообществу?

С инквизицией и вовсе все понятно: они так презирают нелюдей, что никогда не объединились бы с ними против людей. Да, инквизиторы приняли свою магическую силу и не стесняются ее, но они никогда не забывали, как много в них белой крови.

Сарджана снова и снова вспоминала всех, кто находился в Башне – не только по видам, по именам. Кто-то из них больше подходил на роль нападавшего, кто-то – меньше, и никто не казался ей предателем.

Погрузившись в свои мысли, она и сама не заметила, как покинула Слоновью Башню и оказалась на безжизненном каменистом острове. Шторм здесь не успокаивался никогда, но сейчас наступило относительное затишье. Небо оставалось тяжелым и серым, хотя дождь прекратился, а волны, бросавшиеся на берег, разбивались о него пенными брызгами, не долетавшими до башни.

Свежий воздух успокоил Сарджану, подавил разгоравшуюся головную боль, заставил вздохнуть свободней. Она хотела просто побыть здесь, вдали ото всех, и отдохнуть, когда услышала песню.

– Спой мне, прибой, о чужих берегах… О морях, где нас нет, ты напой мне…

Мелодия была медленной, размеренной, льющейся по камням, как волны, – вполне в духе сирен. Поющий голос был чарующим, но пока лишенным магии. Та, что умела заколдовывать одним словом, пела для собственного удовольствия.

Это было ее право, каждый освобождается от страха по-своему. Сарджана с минуту колебалась, не зная, позволено ли ей нарушить чужое уединение, а потом все же направилась на другую сторону острова.

Ирветт Мар сидела на камнях и смотрела на тревожные волны магического океана. Глава морской делегации, окруженная складками длинного бирюзового платья, и сама казалась волной, застывшей на берегу. Ее красивое лицо, которому возраст лишь добавил благородства, оставалось безмятежным. Когда Сарджана подошла к ней, сирена перестала петь, но на колдунью она по-прежнему не смотрела.

– Простите, что беспокою вас, герцогиня, – смиренно склонила голову Сарджана. – Я просто не могла пройти мимо.