Дети белой крови

И знаете, что я вам скажу? Он притворялся. Маркус намеренно изображал психа, чтобы его не изгнали из Латебры. Однажды, возвращаясь из школы, я увидел, как он говорит с моим братом. Я подошел к ним, Маркус посмотрел на меня, и его глаза не были мутными, как обычно. Он прекрасно понимал, что он говорит и делает. И снова я промолчал, ничего не сказал родителям – еще одна ошибка на моем счету.

– Ваш брат часто виделся с этим Маркусом?

– Сложно сказать. Это ведь тогда Ванька изменился, мы думали, что он бродит где-то один, а он, может, в это время болтал с Маркусом. В любом случае, кто-то научил его основам и дал ему первую кровь. Потом мой брат сбежал из дома – а через несколько месяцев исчез и Маркус. Вряд ли это совпадение.

– Вы знали, что он начал использовать свои спос… свое проклятье?

– Сначала – нет, – покачал головой Кирилл. – Но потом он засветился в одном кластере, в другом… Мы ведь не отрезаны от мира, мы путешествуем, знаем главные новости. Ему хватило ума не использовать свое настоящее имя, и это спасло нашу семью от межкластерного позора. Но в Латебре, конечно, все узнали его. Хэллоуин, будь он проклят! Знаете, иногда я думаю: лучше бы тогда умер он, а не Хелена. Потому что это была бы чистая, благородная смерть. Без позора для всех нас! А его ведь все равно не стало. Просто мой брат умер раньше смерти, Иоанна Энтиса больше нет, зато есть позор. Это и свело моих родителей в могилу.

– Но у вас, похоже, все неплохо, – заметил Амиар.

– Латебру населяют мудрые люди, которые понимают, что брат за брата не в ответе. Что я мог сделать? Да ничего! Я сам был ребенком, младше Иоанна. Он принял этот грех, я – нет. В чем тогда моя вина?

Они продолжали разговаривать, медленно продвигаясь по галерее, а Дана чуть отстала. Окна выходили на тот самый сад, где все случилось, – и там играл ребенок.

Маленькая девочка, лет пяти, не больше, была так похожа на Хелену, что даже мурашки шли по коже. Казалось, что это тень той самой тонкой красавицы с портрета – или ее новое воплощение. Но малышка не смотрелась одиноким призраком, она была самым обычным ребенком. Вокруг нее на траве валялись игрушки, а она рисовала что-то за раскладным деревянным столиком.

Прямого выхода из галереи в сад не было, поэтому Дана без сомнений открыла окно и выбралась наружу. Амиар и Кирилл уже отошли вперед, они не оборачивались на нее и ничего не заметили. Дана понимала, что поступает не слишком вежливо, однако она подозревала, что просто так ее к ребенку не подпустят.

Она и сама толком не знала, зачем ей общаться с девочкой, но инстинкты шептали ей, что это может быть важно.

Девочка оказалась на удивление дружелюбной – и этим совсем непохожей на родителей. Заметив Дану, она спокойно улыбнулась ей и продолжила рисовать.