Даниил Галицкий

Теодосий не выдержал:

— Почто опечалился, княже? Оттого что поклонился ему? Так то же в гостях, обычай требует этого. Ты же не падал ему в ноги и не просил у него ничего? Нет. Совесть у тебя чиста. А что на душе тяжко — верно. Русской душе тяжко выдержать такое.

Даниил так сурово глянул, что Теодосий отпрянул.

— Ты!.. Ты!.. — Глаза князя сверкнули злым огнем, — Не суй свой нос! То княжье дело. Знай свое место… Тебе надлежит быть со смердами, а с ханом я сам буду беседу вести, без тебя…

Теодосий побледнел от оскорбления. На душе стало горько.

Вернувшись в свою юрту, Теодосий рассказал товарищам о своей обиде.

— «Сам с ханом…» — шептал он. — «Сам»! Да разве хан так говорил бы с ним, ежели бы не боялся русских! Показали ему наши и в Рязани, и в Киеве… «Сам с ханом буду беседу вести…» Будешь, когда за спиной русский люд стоит, крепкой силой возвышается.

— Молчи, Теодосий! — погрозил ему молодой дружинник.

— Молчу. Я только вам сказал… А если и узнает Данило, пусть голову рубит. Мне уже все равно. Может, кто и шепнет ему на ухо…

Дружинники обиделись.

— Шепнет? — горячился молодой дружинник. — Что ты, Теодосий! Разве мы не люди?

Теодосию стало неловко.

— Это я так, вырвалось… Простите, други, в груди кипит… Разве ж нам тут сладко? Легко ль терпеть Батыгову неволю?

…Куремса прибежал к юрте Даниила.

— Отдыхай, княже. Велел хан Батый Никуда не пускать тебя, чтоб отдохнул тут, ибо ехал долго. А потом и в дорогу. А ярлыки я тебе принесу.

В юрте тепло. Дружинники научились уже топить монгольские печи. Даниил прилег на шкурах поближе к очагу.

…Двадцать пять дней прожил Даниил в Сарае — столице Золотой Орды. Русских далеко от юрт не пускали. Батый велел приставить к дружинникам нукеров и следить за ними. Только князю да Андрею дал пайцзы. Андрей ходил по Сараю, разыскивал русских невольников; ему удалось выкупить кое-кого из киевлян и владимирцев. Разузнавал он про тысяцкого Дмитрия, но известие было печальным — умер Дмитрий в неволе.

Как только Батый дал согласие на отъезд, Даниил с дружиной немедленно собрался домой.

Василько встретил бояр у порога, пригласил к столу:

— Садитесь, садитесь!

— Почто так рано позвал?

— Может, князь Данило возвернулся?

— Нет еще. Думаете, так скоро? Далек путь туда, далек и оттуда, — вздохнул Василько.

Вошел дворский Михаил, поздоровался с боярами:

— Был я у епископа, просил его, приедет сейчас.

Епископ владимирский Иоанн не задержался.

— Мир дому сему и всем, кто в нем, — сказал он, входя.

Бояре встали и поклонились ему. Иоанн прошел к столу и сел на скамье у стены, на почетном месте. Невдалеке от стола стояла скамья, которую никто не занимал, — Василько велел поставить ее для папского посла.

— Начинай, княже, для чего звал, — молвил епископ.

Василько посмотрел в окно.