Даниил Галицкий

Теодосию давно хотелось спросить, долго ли придется так стоять, но грозный вид Куремсы вынуждал его прикусить язык. С каждой минутой все более обидным казалось бесцельное стояние. Но вот из юрты бесшумно выскочил сотник и поднял полог. Куремса, отойдя в сторону, уступил дорогу Даниилу. Вслед за князем тронулись Андрей и Теодосий. Куремса остался ждать их у входа.

В первую минуту Даниилу показалось, что они вошли в темную яму. Он протер глаза рукой и, увидев перед собой низкий, широкий трон, шагнул дальше. Андрея и Теодосия сотник схватил за рукава и кивком головы велел остаться у входа.

Батый, поджав ноги, сидел на троне со сложенными на животе руками. На зеленом чепане сверкала выкованная из серебра кольчуга. На голове золотом горел шлем, сделанный китайскими мастерами. Этот шлем не был похож на шлемы тургаудов — он был шире и украшен драгоценностями. На груди у Батыя висела золотая пайцза. Батый хотел предстать перед русским князем во всей своей пышности. Трон был сделан по образцу трона деда. Только у Чингисхана трон был из слоновой кости с позолотой, а у Батыя — серебряный, с золотыми ручками. Но для Бату-хана уже делали новый трон, из чистого золота, награбленного на земле оросов.

Возле трона неподвижно сидели на ковре, поджав под себя ноги и не отрывая глаз от повелителя, его воеводы.

— Ты пришел, князь Данило? — покровительственным тоном спросил Батый.

Даниил сделал вид, что не заметил этого тона, — ни один мускул не дрогнул у него на лице.

— Пришел, велики хан. Про Галич поговорить пришел, — неожиданно для Батыя ответил Даниил на татарском языке.

Пораженный, Батый удивленно прищурил глаза и погладил ручки трона.

— Могучей присылал к тебе гонца? Я ему приказывал.

Даниил молчал, ожидая, что Батый скажет дальше.

— Я приказывал ему послать гонца. Твоя земля от меня далее всех оросских земель, но мои кони протоптали по ней дорогу для моих гонцов. Там, где прошли монголы, земля должна принадлежать им.

Воеводы утвердительно кивали головой после каждого его слова. А Батый продолжал, поглядывая куда-то в сторону, словно бы здесь, в юрте, и не было гостей:

— Великий Чингисхан своим орлиным взором окинул тот край, где заходит солнце. Дух Великого Воина посылал меня туда, через всю землю оросов. Все коназы оросские идут ко мне, и только ты не шел… И я решил взять у тебя Галич, чтобы отдать другому князю оросскому, который будет повиноваться мне.

Батый умолк, закрыв глаза. Даниил какое-то мгновение размышлял, подбирая такие слова, чтобы они и хана не обидели, и для него самого не были бы унизительными.

— Я не шел к тебе, внук великого Чингисхана, ибо знаю обычаи твоего народа: ежели гость идет непрошеный, он есть не друг, а враг.

На устах Батыя мелькнула улыбка. «Остер на словах этот русский».