Даниил Галицкий

Тяжко им будет! Она подошла к отцу, села около, взяла за руку.

— Встанете. И правнуков увидите — женим Ростислава. — Наконец решилась: сегодня ли, завтра ли, а сказать придется. — А я к нему пойду, — тихо промолвила.

— К кому? — с испугом спросила Ольга.

— Куда пойдешь? — удивился Твердохлеб, замигав глазами.

Роксана поднялась и подошла к ведру, выпила воды. Ольга оцепенела, не знала, что сказать дочери. Роксана подошла к отцу и матери, припала к ним.

— Роксана! Как же это? Куда же ты? — допытывалась перепуганная Ольга.

— Пойду к нему. Ранят — раны перевяжу, буду ходить за ним, на руках понесу.

Твердохлеб закашлялся, лежал неподвижно, смотрел в потолок.

— Почто ты ничего не скажешь ей? Слышишь? — потянула его за руку Ольга. — Куда ты, Роксана? Еще не было такого, чтоб женщина шла на боевище… Чем ты там поможешь? И такая даль!

Роксана стиснула пальцы.

— Не было, а я пойду…

Помолчав, Твердохлеб сказал:

— Не ходи, дочь, ты уже не молода…

— Да, да, Роксана, — ухватилась Ольга. — Ты уже не молода, смотри, у тебя голова седая.

— Седая! — решительно промолвила Роксана. — Седая! Было от чего поседеть. Они думали душу мою убить, как убили Иванку. А я молода… Молода, такая же, как при Иванке. А что бы он мне сказал теперь? — Глаза ее засверкали. — Сказал бы: «Не иди»? Нет, не сказал бы! Он сам ничего не боялся, а я его жена. Я пойду, мамо. Не могу без Ростислава. Он ведь такой же горячий, как и Иванко. Сын мой, воин ты мой!

— Как же ты пойдешь? — ласковее спросила Ольга. — Уже осень на дворе, холодно.

— Я Микулу видела, — ответила Роксана. — Он приехал из Киева, видел там Ростислава. Будут от татар обороняться, стены возводят. Туда скоро мечи из Галича повезут и копья… И я с ними поеду, на возу и для меня место найдут. А нельзя будет ехать — я и пешком к сыну пойду.

— А боярин? Пустит ли? — спросила Ольга: авось хоть это испугает дочь.

— Пустит ли? Уже дозволил. Я только тиуну сказала, про Иванку напомнила, что загубили его безвинно. Да и Микула мне помог. Счастливая судьба занесла его к нам.

— Микула? Где он? — попытался приподняться Твердохлеб на локтях и бессильно упал на постель.

— Не зашел к нам… — тоскливо прошептал Твердохлеб.

— Времени не было. К Даниле поскакал.

Ольга припала к Роксане и зарыдала:

— Все вы такие, уходите, рветесь куда-то… Лелюк ушел и не вернулся. Иванко, как ветер, не сидел на месте. Твердохлеб все в походах… И ты… бежишь.

— Бегу, мамо… Не могу без Ростислава… Мне без сына, что без света.

— Не плачь, Ольга, — сказал после долгого молчания Твердохлеб. — Пускай идет, не надо держать… Хорошо она надумала. И я пошел бы, будь у меня сила.

Осенним вечером Батый дошел до Днепра под Киевом и, пораженный красотой города, остановился на берегу.