Даниил Галицкий

Дружинники уже седлали коней, готовили возы, не дожидаясь приказа тысяцкого, — каждому хотелось поскорее домой добраться.

Новгородцы собирались за городом, на широкой поляне вдоль дороги. Какая огромная дружина у Мстислава! Где он собрал столько богатырей? Уже выстраиваются конные по своим сотням, возле возов суетятся пешие.

Сотня Микулы пойдет первой. Сюда и подъехал Мстислав, велел Микуле проехать везде — посмотреть, не забыли ли сотские его приказов. Микула вихрем помчался; побывал в сотнях, заглянул к пешим. Все на месте. Одежда воинов приличествовала торжественной минуте прощания и отъезда: пешцы были в свежевыстиранных сорочках, да и дружинники почти все поснимали кольчуги и латы и, по дедовским обычаям, на выход в дорогу тоже надели праздничные белые сорочки.

Мстислав заметил это, но не показал виду. Нужно ли вслух выражать свои чувства, смущать воинов! Они сделали это по велению сердца. Многим, может, не придется возвратиться в родной Новгород, и они хотят проститься с ним светлой сыновней улыбкой. Пусть будет и на душе также светло, как засияло на притихшем поле праздничное одеяние.

Мстислав задумался. С ними он ходил до самого моря, силой русской преграждал путь крестоносцам. С этими доблестными бородачами радовался победе, на поле брани, с ними делил горечь невзгод. К их сердцу знал он кратчайшую тропинку, и они к нему, как к родному, приходили, открывали душу. Тропинка! А вот такой тропинки нет к душе тех, кто именуются друзьями. А может, они и не друзья — посадник и архиепископ? Достойно удивления: разговариваешь с ними, а от слов их холодом веет. Вот и сейчас — нет искренности у этих друзей. Заезжал вчера к архиепископу, встретил на пороге свейских купцов — выходили они от архиепископа, низко поклонились. Ну конечно, кому, как не посаднику, быть здесь! Вскочил посадник со скамьи.

«То ты, княже?» А владыка молвит: «Что-то не видно Мстислава».

Архиепископ еле улыбнулся.

«Садись сюда, к столу. Завтра трогаешься?»

И начали вдвоем, архиепископ и посадник, охать: «Войска много забираешь, а как там тебя Даниил встретит? Дальний поход предстоит, и все ли благополучно будет?..» Почувствовал Мстислав: не о нем и не о воинах печалятся, а о себе. Что им горе Русской земли! Даже и слова о Галиче не промолвили, а все про то, не больно ли далеко вырывается он, Мстислав. Мелькнула тогда мысль: может, эти свейские купцы что-то наговорили? Может, им не по душе этот поход? Трудно понять. И архиепископ какой-то вялый, больше говорит посадник. Не удержался Мстислав и, как всегда, прямо спросил, что случилось. Так ничего толком и не сказали, все намеками: «Беды б не приключилось какой», — и снова о дальней дороге. Так и ушел от них, ничего не добившись. Только попросил, чтоб не опоздали на проводы.

…Огляделся вокруг.