Contra spem spero

Ладно, будем надеяться, что всё пройдёт, как говорят в войсках, «штатно» — согласно заранее разработанному плану.

Плохо одно — судя по всему, планирует Дмитрий Евгеньевич мою карьеру агента завершить; и хоть он бодрым голосом заливает мне про грядущие свершения — спинным мозгом чувствую, что свершения эти пройдут уже без меня…. Да и что тут греха таить — прав товарищ подполковник. Исчерпал я лимит своих удач, везений и чудесных избавлений от неминучих угроз — до дна, до покрышки. Если, тьфу-тьфу, всё пройдёт хорошо, и мы завтра к обеду на белорусской территории окажемся — то более Бога дразнить, пожалуй, не стоит.

Тогда, в Курдистане — ведь та очередь, что вспорола Туфана — мне предназначалась…. За мгновение до неё я нагнулся сменить магазин — и в следующий миг отважного курда не стало…. Жизнь — странная штука! Иногда такими кунштюками изумляет — что только диву даёшься…

Стало быть — демобилизация? Сдаём фальшивые паспорта и накладные бороды, стреляющие авторучки и часы-радиопередатчики — и превращаемся в мирных обывателей…. Переходим на легальное положение, выправляем окончательный и бесповоротный паспорт, поступаем на тихую и мирную службу в какой-нибудь редакции какого-нибудь литературного журнала — и начинаем вести образцово-показательную жизнь типичного мещанина.

Так?

НЕТ! Мне всего тридцать шесть лет — до отставки по выслуге лет ещё служить и служить! Да, с оперативной, пожалуй, на время стоит и уйти — но строй покидать ещё рано! Нет, дорогой Дмитрий Евгеньевич, напрасно вы меня в отставники планируете — рано мне ещё сдавать в спецчасть мои фальшивые паспорта и мой опыт тайной войны.

Рано! Не стихла ещё на наших рубежах неслышная неопытному уху канонада, не зачехлили ещё свои пушки наши враги, да и вряд ли в ближайшей перспективе зачехлят, как бы новых на позиции не выкатили — кто ж в такой обстановке солдат с фронта отпускает? Шутите, товарищ подполковник! В нашем деле уходят с линии огня только по одной причине — и вы её знаете…. И пока эта причина не наступила, пока моё имя не занесено на мраморную плиту на втором этаже Управления, рядом с капитаном Полежаевым, подполковником Гончаровым, майором Пурахиным и всеми остальными нашими павшими товарищами — я из строя не выйду!

И не потому, что так уж охота мне и далее шпионством пробавляться — коли бы не нужда, духа моего б в этом паскудном деле не было бы! — а потому, что слишком мало у России нас, старых и опытных бойцов невидимой войны — и слишком сильны и многочисленны её тайные и явные враги….

Так что рано вы меня хотите сделать мирным обывателем, товарищ подполковник.