2
0Кое-кому это не нравилось, стучали куда только можно. Время от времени меня приглашали в кум-часть. Кум по кличке Грузчик — скользкий мудило с еблом хитровыебанного крестьянина, который был больше похож на воровского мужика, чем некоторые зеки, — всегда начинал разговор с погоды. Она была плохой, но могла улучшиться, если добивался своего. Меня Грузчик постоянно обвинял в барских замашках, с его легкой руки я и обзавелся кликухой Барин.
— Да, погодка сегодня не того, — произносил он и доставал из пачки папиросу. Разминал ее долго, чтобы я успел угостить сигаретой.
Я так и делал. На встречу с ним брал пачку болгарских — лучшее, что в то время можно было достать в тех краях. Приятно было щелкнуть мусора по носу.
Затянувшись со смаком несколько раз, кум продолжал:
— Недовольны тобой многие: не по чину живешь.
— На воле ты, может, когда-то и был мажорным, а здесь — просто зек, не больше.
— Не то говоришь, начальник. Сам знаешь, зеки разные. Многие на воле живут хуже, чем кое-кто здесь. Были бы деньги и авторитет.
— Не-ет! — уверенно мотал он головой. — Никогда тебе не быть в законе. Ты не ровня им, не простят такое.
Спорить — любимое занятие зеков и, следовательно, пастухов. Грузчик не исключение, разве что бздиловатой породы конь, проиграть боится.
— Я бы забил, но ты к нам больше не попадешь. — Он хитровато щурился. — А было бы забавно посмотреть, как ты объявляешь себя сукой и начинаешь работать на меня.
— А мне было бы забавно посмотреть, как ты каждое утро приходишь ко мне с докладом и обращаешься по имени-отчеству.
Кум лыбится еще лукавее и как бы между прочим роняет:
— На зону наркота пришла. Говорят, на две косых, если не больше.
— Мало ли что говорят. Сам знаешь, начальник, сколько здесь дуркогонов. Запустят парашу, а потом сами в нее верят.
— Дыма без огня не бывает, — говорит Грузчик, выпуская клубы дыма от халявной сигареты.
— На две косых — это точно без огня. В чужой жопе хуй всегда толще.
На самом деле товара пришло на две с половиной, но это по ценам зоны, на воле втрое дешевле, от чего и будем плясать.
— Делиться надо, — указывает мне Грузчик.
Каждому указчику по два хуя за щеку! А найду, кто масть кумовская, за яйца повешу.
— Больше одной этот груз не тянет.
— Мне тоже надо поделиться, — намекает кум на хозяина. Действительно ли он делится с начальником колонии или все под себя гребет — не знаю, но не удивлюсь любому из этих вариантов. — Две с половиной.
Кум тяжело вздыхает, давит сигарету в пепельнице — раззявленной пасти тигра, зековской поделке, — тянется к моей пачке за новой.
— Погодка сегодня ничего, — произносит Грузчик, а закурив, спрашивает: — Когда принесешь?
Я забираю у него пачку, сдвигаю с нее целлофановую и бумажную обертки, открывая две свернутые сторублевки.
