1
0Час пик, возвращаются от сохи в стойло. Век пиздячь и век ворочай, в жопу ебаный рабочий. Я ловлю на себе пару злобно-завистливых косяков. Запомнят меня, потому что слишком не похож на них. Ну и хуев им, как дров.
Я чуть не пропустил вишневый «жигуленок». Скромненько он проскочил, как бедный родственник. Я прошел за ним во двор пятиэтажной хрущебы и свернул к крайнему подъезду. «Жигули» стояли у гаража, сложенного из белого кирпича, хозяин открывал второй из трех замков на черной металлической двери. Бобер не крупный, но жилистый, можно бить от всей души, не завернет ласты. Если бы не наводчик, я бы на такого не обратил внимания. Отстаю от жизни…
Стены подъезда были исписаны кличками пацанов, видимо, проживающих в этом доме, и примерами на сложение, в результате которых получалась любовь. На потолке чернели пятна копоти от сгоревших спичек. Когда-то и я так баловался. Плюнешь на стену, потом поковыряешься в плевке задним концом спички, пока не наберешь на него бульбашку извести, поджигаешь серу и подбрасываешь, чтобы бульбашка прилипла к потолку, а потом наблюдаешь, как догорает. Я поднялся на площадку между первым и вторым этажом. Через грязное окно с выбитыми внутренними стеклами было видно, как «жигуленок» заехал в гараж, как бобер с большим кейсом в руках шустро закрыл дверь на три замка и побежал к дому.
Подъезд — отличное место для нападения. Во-первых, почти никогда не бывает свидетелей, не то, что на улице; во-вторых, человек в нем расслабляется: почти дома! Этого почти мне и хватает. Я встречаю бобра на площадке первого этажа. Он видит перед собой пижона, который вальяжно сваливает от хорины после сытой еды и славной ебли и вертит ключи от машины на указательном пальце правой — опасной для него — руки. Мое лицо он не видит, только ключи, которые крутятся и звякают. Когда мы поравнялись, я чуть поворачиваюсь к нему, как бы давая пройти, и бью левой. Его голова с тупым звуком врезается в стену. Доигрался хуй на скрипке, очень музыку любил! Но хоть и вырубился, а кейс не отпустил, пришлось по руке каблуком долбануть.
Я вышел с кейсом из подъезда, неторопливо пересек двор, потом еще один и оказался у стоматологической поликлиники, где в компании других машин стояла моя «девятка». Я кинул кейс на пол у заднего сидения (тормознут менты, скажу, что забыл клиент, которого подвозил) и поехал домой.
Ира сидела перед зеркалом, билась над красным прыщиком, вылупившемся на лбу. Я сразу вспомнил пожелание: чтоб у тебя хуй на лбу вырос! Старается сделать так, чтобы я его не заметил. Если бы не усердствовала, я бы и не обратил внимание. Хотя все равно буду виноват. Я ведь покинул ее, поперся неведомо куда, посоветовав не совать нос не в свои дела. Я уже жалею, что дал ей второй ключ от квартиры.
