Чижик - пыжик

Она захихикала, позабыв спросить, кто же теперь будет есть принесенное ею. Директор — кто же еще?! После приступов страха нападает жор.

Возле параши и шашлычной было тихо. По рыночным меркам. Кто-то оказывал медицинскую помощь зверю, валявшемуся в луже крови у женского отделения параши. Я прошелся по рядам, остановился перед азером-крестником. Выбрав самое соблазнительное яблоко, надкусил и спросил весело:

— Ну, так что — вернуть сдачу?

Он заулыбался, показав под густыми черными усами прокуренные зубы:

— Какой ты хитрый, да! Я не понял сразу. Это была первая сотня. Куда делась, да?!

Азер пиздоболил, а в уголках глаз пульсировал страх. Работа у него, конечно, блядская, позвоночник надо иметь резиновый. Что ж, за лень и трусость надо платить.

— Это твои люди, да? — кивнув на шашлычную, спросил он вкрадчиво.

— Черт его знает! Может, и мои, — ответил я и подмигнул. — Теперь на десятку меньше будешь платить.

— С сегодняшнего дня?

— Еще не платили? Значит, сегодня день открытых дверей, — сказал я и грызанул яблоко.

— Бери еще, да! — засуетился он. — Давай в пакет положу, да. Чего хочешь?

Азиатчина! У них если заплатил, значит, дело улажено, можно жить спокойно. Поэтому и старается мне что-нибудь всунуть, боится, что помяну прошлое.

— Перебьюсь, — сказал я и пошел к выходу.

Азер поделился новостью с соседями, те передали дальше да так быстро, что слух обогнал меня. Попадавшиеся на пути торговцы заискивающе улыбались: бери, что хочешь, дорогой, да!

Братва собралась на стоянке. Делились впечатлениями. Несколько добровольных помощников скручивали что-то с того, что раньше было звериными машинами, а дедок-сторож снимал колесо.

— По коням! — приказал я. — Едем в «Светку».

Мы вернулись первыми. Вскоре подъехал Деркач со своими. Доложил, что все путем, порезвились на славу. Последним прикатил Вэка. У него были потери: одного бойца легко ранили в плечо.

— Сука, через дверь выстрелил! — рассказал Вэка. — Ну, мы тогда через окна, сразу через три. Он больше не стрелял, попробовал через чердак смыться. Поймали!

— Грохнули? — спросил Деркач.

— Да нет, — Вэка замялся, ведь жалость унижает вора. — Батя его встал на колени, старый, седой…

— Я же говорил: без трупов, — помог я другу детства выпасть из неприятного.

— Объяснил я ему, чтоб убирались, — продолжил Вэка. — Пообещал, что завтра уедут.

Зверье, действительно, убралось из Толстожопинска. Не на следующий день, а постепенно, в течение месяца, по мере выписки из больниц. Отвечаю, что в этот город они больше никогда не приедут.

— Молодец! — похвалил меня Муравка при встрече и посожалел: — Не той дорогой ты пошел!

Каждая блядь свою пизду хвалит. Можно подумать, его дорога чище. Дело ведь не в дороге, а в том, как по ней идешь.