Чижик - пыжик

Там Иришкин устроила мне допрос, потому что я не до конца вышиб из красивой головки глупые идеи.

— Ты правда не знал, что мой папа?..

— Твой старик у моего шестеркой был, поняла? Теперь у меня будет.

— Ты не обманываешь?

Я зацепил ноготь большого пальца за верхний зуб, щелкнул и побожился с задором малолетки:

— В рот меня ебать, сукой буду по-ростовски, блядью буду по-московски, пайку хавать, век страдать, хуй у пидора сосать и свободы не видать!

Клятва произвела впечатление. Ира не знает, что божба канает только между ворами, а фраера для того и существуют, чтобы их наебывали. То ли заподозрив, то ли по инерции, она спросила:

Точно: хуй стоит, но не прочно.

Тюрьма по-своему хороша. Во-первых, никаких забот о хлебе насущном. В положенное время дадут тебе положенную пайку. Пусть и не лучшего качества, но с голоду не умрешь. Во-вторых, общение. На воле людишки попрятались по норам, ближе телевизора друга нет. А в камере только и занятия — пиздунца заправлять. Собеседники бывалые, есть чем удивить и развеселить. Русского человека хлебом не корми, дай попиздеть. Изображай интерес — и тебе будут вешать сутки напролет, расскажут все о себе и не только. Отсюда и ненависть к стукачам. Хороший стукач — стукач на хую или на пике. Всех остальных — в пизду на переделку.

В камере нас было пятеро, все рэцэдэ, у каждого, кроме меня, больше трех ходок: два вора в законе — грузин Биджо и русский Майдан, два стремящихся — я и Шпак — и пидор Виталик Пуханов по кличке Цыпа. Последний обстирывал нас, поддерживал чистоту и олицетворял презренную половину человечества. Особенно классно он отсасывал, на себе натренировался. Позвоночник у него был гибкий, а хуй — длинный, многие мужики позавидовали бы. Но милостивый бог дает гондоны тому, у кого хуй не стоит. Место его было у параши под шатром из простыни, чтобы видом своим пидорастическим не портил нам настроение. Выбираться из-под шатра он мог лишь получив разрешение. Я понимаю, почему не завязывают воры, им и на зоне нехуево живется, а вот почему туда возвращаются пидоры — большой-большой секрет. Видимо, им без унижений жизнь не в жизнь.

Шестыми в нашей камере, как и положено под этой цифрой, появлялись наседки. Подсылали их к Биджо, который ушел в глухую несознанку, а доказательств не хватало. Но проболтаться грузину было трудно хотя бы потому, что говорил мало. Спокойный, с рано поседевшей рыжеватой шевелюрой, он был больше похож на строгого директора школы. Биджо сначала наблюдал за мной с настороженностью. Нравился я ему и он боялся нарваться на суку. Я больше, чем он, был не похож на вора. И в тоже время за мной числились две красивые легенды, которые зеки любят.