Чебурашка

Сто процентов, тебе рекомендовали меня больше не приглашать.

— Как… как ты узнал?

— По глазам твоего родителя… Ладно, скажи лучше, ты придёшь завтра за меня болеть?

— Да, — тихонько говорит она.

— Это ещё что такое? — звонко и над самым ухом слышится резкий голос директрисы. — Вообще уже обалдели?

— Алевтина Ивановна, — отмахиваюсь я. — У нас разговор серьёзный. Дайте договорить, вы же проницательный человек и понимающий. Педагог со стажем. Идите к себе, мы заканчиваем уже.

— Костров! — мощно, как орган, выдыхает она.

— Ну, правда. Ещё минута и всё.

— Возмутительно! — восклицает директриса и, на удивление, не добавив больше ни слова, уходит вдаль по коридору.

Наташка отстраняется от меня. Из глаз её капают слёзы, а на губах появляется робкая улыбка. Будто слепой дождик…

— Я думала, сейчас родителей вызовет.

Я беззаботно машу рукой.

Она, вздохнув, кивает.

— Мир, дружба, жвачка! Новый лозунг ЦК ВЛКСМ, не слышала что ли?

— Ой, — хлопает она меня по плечу. — Болтун. Пошли, а то директрису удар хватит.

На спине моей самбовки Юрик с пацанами чёрной шариковой ручкой нарисовал летящий «запорожец», а над ним красивым полукругом вывел «ЧЕБУРАШКА» и «СССР».

— Пипец, пацаны! — восхищаюсь я. — Вы, Глазуновы, в натуре! И Энди Уорхолы! Как вы так смогли-то⁈

— Ради другана, чего не сделаешь, — с гордостью пожимает плечами Юрка. — Надевай. Теперь точно победишь! Слушай анекдот, кстати.

— Въезжаешь? — спрашивает сквозь смех Юрик.

— Въезжаю, брателло, — серьёзно отвечаю я.

Заходит физрук с бинтами.

— О, ты чего не одет ещё? Давай. Мандражируешь?

— Нет, — вру я, прыгая на месте. — Я одет, кстати, пойду в шортах.

— Ты чё, мы же решили…

— Мы чё, зря рисовали? — расстраивается Юрик.

— Не зря, Юр, на плечи накину и выйду в ней, чтоб все увидели. А биться буду в шортах. Давай, Глеб Алексеич, мотай.

Заходит Миха Зайцев.

— Ну, чё, боксёр? Готов разорвать Цепня?

— Ага, — киваю я. — Готов.

— Идёт, Миха, идёт. Сколько там бабла?

— Да, какая тебе разница? Потом узнаешь.

— Говори, — настаиваю я. — Чтобы больше адреналинчику.

— На тебя сто восемьдесят, на Цепа триста семьдесят, — пожимает он плечами.

— А ты на кого поставил?

— На тебя, на кого ещё-то?

— Ну, и всё, — говорю я, разминая шею. — Значит удвоим свои вложения, правильно?

— Точно, Чеба, базара нет.

Юран, давай двигай, там объявлять уже надо.

Юрик старается будь здоров. Он глава оргкомитета и продумал всё от и до. Ну, я кое-что подсказал, конечно. Я-то в жизни повидал поединков. Я стою перед дверью в спортзал. Юрка, что-то выкрикивает, а толпа зрителей реагирует шумом. Наконец раздаётся дробь пионерских барабанов. Это знак. Надо выходить.

— Не ссы, — хлопает меня по спине Миха.

— Не паникуй, — серьёзно кивает физрук. — Холодная голова и максимальное внимание. Ты всё знаешь, всё умеешь.