От неизвестности и потери ориентации во времени стала сходить с ума и так и мотылялась из угла в угол, пока ноги не устали. Тогда я снова обречённо уселась на кровать, подпёрла рукой подбородок и стала смотреть бесцельно в стену. Время тянулось как резина. Тишина казалась оглушительно громкой и словно давила на плечи.Когда я выехала, был примерно час дня. А сейчас за окном стало смеркаться. Я провела здесь, по ощущениям, довольно много часов, ждала, что кто-то обязательно придёт. Ведь зачем-то меня привезли сюда, возможно, захотят вскоре побеседовать со мной. Ждала и одновременно боялась.
— Постойте, — обратилась я к ней, и она действительно застыла на месте. Повернулась ко мне, молчаливо ожидая вопросов.— Извините, чей это дом? — спросила я её.
— Моя задача принести вам еду, — ответила женщина.
— Ясно. Скажите хотя бы, когда ко мне придут объясниться?Я понимала, что цепляюсь за последнюю соломинку, утопая в пучине, зря, и что, скорее всего, ответов снова не последует, но должна же я делать хоть что-нибудь!
— Вышла бегом, — позвал её мужской голос из-за двери, и она дёрнулась.
— Пи*дит стоит.Женщина поджала губы и молча вышла за дверь. А в комнату заглянул амбал. Окинул меня недобрым взглядом и припечатал:— А ты заткнись и жри.Дверь захлопнулась. Замок снова закрылся.
— Арсюше хуже, — вздыхала в трубку мама.
Бабушка вчера обошлась только лекарствами в приезд врачей. Сегодня она и мама остались присматривать за заболевшим сыном. Мама пока не знает подробностей нашего развода, но о факте такового я ей сообщил.









