3
0Но стоило только первым печатям вплестись в ауры посвящаемых, как песок вокруг нас заходил ходуном. Я почувствовал чужое присутствие божественного порядка. Это мог быть только покровитель змеехвостых.
– Ч-черт, – ругнулся я.
Вообще-то я перед операцией спасения поинтересовался у Шаршалунэ об их покровителе и получил в ответ уверение, что их бог был низвержен в битве, и значит, мне опасаться нечего. Вывод делался на том основании, что покровитель не отвечал на мольбы своей паствы после генерального сражения, когда лорд демонов поразил аватара бога змеехвостых.
Оказывается, что бог ламий вполне себе жив. Может быть, он был серьезно ранен и из-за недостатка сил впал в спячку, что никак себя не проявлял, но когда его стали лишать последней паствы, проснулся и очень обиделся…
– Великий Змей Лашамкаш! – вскрикнул кто-то, и остальные ахнули, в ужасе пали ниц и мелко затряслись.
– Р-реш-шили меня окончательно добить, неблагодарные?! – зазвучал отовсюду шипящий голос. – Покараю подлых изменников!!!
Я уже видел формирующуюся из энергии фигуру бога, точнее местечкового божка Лашамкаша, и начал наносить по нему первые удары.
Он ответил и мгновенно изгнал из моего ШаРа как элементалей, так и духа – ИИ, развеяв последнего. Возникла секундная заминка, и будь я простым человеком, даже с рассарскими способностями, то тут бы мне и кирдык, ШаР стал бы для меня натуральным гробом. Но сейчас все было несколько иначе, и я подхватил управление, завязав его на себя, то есть, по сути, ШаР стал моим доспехом.
Лашамкаш тем временем сформировал огромного песчаного змея длиной этак метров тридцать и толщиной с трамвайный вагон.
Пламя костяной драконши тоже не дало результата, хотя площадь поражения казалась больше. Песчаный змей избавлялся от оплавившейся корки, точно от линялой кожи.
Тогда я нанес удар мифриловым мечом, вложив в него и свою божественную силу. Это помогло, моя энергия разрушила энергетическую структуру песчаного голема.
Но вместо одного поверженного появилось сразу два.
«Это еще хорошо, что паствы с гулькин нос, и он сильно ослаб, так что пытается разделаться с нами, не сильно тратясь, – заметил мой сын, пытаясь нарастить выработку рассарской маны. – А то сейчас поналепил бы этих големов с пару десятков, фиг бы отмахались. А так осторожничает…»
«Верно. Но и я от маны отрезан. И сил у меня едва ли больше чем у него».
