4
0Теперь она всхлипнула уже явно и открыто.
– То есть на свидание в Театральном сквере он не явился, и вы больше его не видели? – задал уточняющий вопрос помощник полицеймейстера.
– А вы пытались его разыскать?
– Нет, не пыталась, – ответила Марфа как-то неуверенно. Возможно, искать-то она и не пыталась, но еще не факт, что не хотела его искать…
– Из женской гордости.
Помощник полицеймейстера посмотрел на Марфу Филипповну, но промолчал. Хотя, похоже, он собирался сказать что-то не очень галантное. Потом спросил:
– Этот Гриша, он высокий, низкий, среднего роста?
– Высокий, – ответила Кадкина.
– Лицо – круглое, овальное?
– Усы, бороду носит?
– Хорошо. Национальность?
Помощник полицеймейстера снова немного помолчал, очевидно, подавляя в себе вспыхнувшее раздражение. Ведь полицианты не должны проявлять при дознании эмоций личного характера. Ни негативных, ни положительного свойства, так как это мешает быть объективными и беспристрастными и вообще недозволительно для человека на государевой службе.
– Он кто: русский, хохол, татарин, еврей?
– Кажется или точно?
Мама родная, как же трудно с этими девицами…
– У него имеются какие-либо особые приметы?
– О-о… – снова беспомощно протянул помощник полицеймейстера. – Есть у него родимые пятна, шрамы, родинки?
– Нет, – как-то слишком быстро ответила Марфа.
– Нет? – переспросил полициант.
– Поверьте, сударыня, это очень важно. Ведь вы находитесь под подозрением в противуправительственной деятельности и участии в заговоре против государя императора.
Марфа вскинула на помощника полицеймейстера глаза, начавшие мгновенно наполняться слезами.
– Вы! А то кто же еще!
– В заговоре против… царя?!
– Так точно, против самодержца, – подтвердил полициант.
– С целью его… убиения?!
Кадкина булькнула горлом и стала потихоньку сползать со стула.
– Сударыня! Барышня! Мадемуазель! – забеспокоился помощник полицеймейстера и, вспомнив, какие действия следует предпринимать при впадении допрашиваемого в обморочное состояние, хлопнул девицу по пухлым щекам ладонью.
Помощник полицеймейстера, обескураженный таким поворотом событий, заерзал в кресле, не зная, что предпринять: давить на Кадкину дальше или предложить ей платок. Подумав, предложил все-таки платок.
Кадкина благодарно кивнула, вытерла слезы и шумно высморкалась.
