И выходило, что скрипка ценою в рупь с полтиной была продана за пять тысяч. А что? Весело и доходно!
– Да-а, в роли трупа ты смотрелся великолепно! – гоготнул Ленчик, вспомнив, как хрипел Самсон Африканыч, якобы испуская последнее дыхание, и вполне правдоподобно дрыгал ногами в «предсмертной» конвульсии. – Тебе бы в Городской драматический театр в актеры поступить. Цены бы тебе не было!
– В следующий раз уже ты будешь хрипеть и дрыгать ногами, – шутливо огрызнулся Неофитов. – Хорошо?
– Кстати, насчет следующего раза, – прервал разглагольствования членов своей команды Всеволод Аркадьевич.
– Слушаюсь, – ответил Ленчик и вышел.
Остальные перевели взгляд на Севу:
– Небольшое коммерческое предприятие. Вернее, большое, – поправился Всеволод Аркадьевич.
– То бишь нам? – уточнил Ленька.
– Вот именно! И тем самым помочь родной власти в осуществлении столь давней мечты многих и многих тысяч жителей Казанской губернии. Уверен: его высокопревосходительство господин губернатор и городская управа нас в этом поддержат…
– А у нас, чтобы построить такую железнодорожную ветку, хватит денег? – задал резонный вопрос Огонь-Догановский.
– Хватит, – заверил его Всеволод Аркадьевич и усмехнулся. – Конечно, с божьей помощью.
Алексей Васильевич улыбнулся и покачал головой. Мол, с тобою, Сева, не соскучишься…
– Голова-а, – протянул Самсон Африканыч и с восхищением посмотрел на Долгорукова. – Да на такое коммерческое предприятие подпишутся все городские толстосумы… Выгода-то налицо: частная ветка железной дороги, за проезд по которой всем и каждому придется отстегивать ее владельцам стабильную денежку, размер которой можно будет повышать ежегодно.
Остальные члены команды – Огонь-Догановский и Павел Иванович Давыдовский – завороженно молчали…
Павел Лукич Свешников таковым как раз был. Во всяком случае, когда-то.










