Бомба для империи

Полюбовавшись на черных лебедей, грациозно плавающих в заводях озера, примыкающих к Ботаническому саду, счастливая компания во главе с Долгоруковым отправилась в буфетную: далее пароходик поплыл по длинной и узкой протоке, соединяющей уже Средний Кабан с Дальним, не представлявшей особого интереса для любопытствующего созерцания. То же самое стала проделывать и основная часть публики – ломиться в буфетную. Удивительное дело: в саду Аркадия их терпеливо поджидало самое изысканное угощение, причем на любой вкус, а о горячительных напитках не стоило и говорить, однако желание выпить и перекусить почему-то овладевало пассажирами пароходика именно на подходе к озеру Дальний Кабан, когда до волшебного сада Аркадия оставалось всего-то минут двадцать – двадцать пять ходу.

Вот и у Всеволода Аркадьевича с его друзьями, покуда, как говорится, суд да дело, также появилось вдруг желание выпить по стопочке анисовой и закусить ее балычком или зернистой икоркой.

На подходе к буфетной они столкнулись с господином весьма специфической наружности. Росту он был едва не с сажень, одет в плисовые штаны, заправленные в смазные сапоги с отворотами, не очень чистую косоворотку, полосатый однобортный сюртучок по бедра из грубой шерсти, что зовется среди простецкой публики словом «спинжак», и засаленный картуз.

Профессии означенный господин был определенно свободной, по-иному, рисковой и отчасти романтической. Этот специфический господин был явно из породы «грачей» или «шлепперов», то есть воров, таскающих из карманов все, что попадется под руку, не брезгуя памятными книжками и носовыми платками. Скорее всего, парень был из «грачей», более высокой квалификации, нежели «шлепперы», однако не дотягивающий покамест до карманников-аристократов, то есть «маравихеров», артистически облегчающих кошельки у зажиточной и чиновной публики. «Грач», задев плечом Африканыча, причем явно нарочно, и, конечно, не извинившись, нос к носу столкнулся с Ленчиком. Глаза его от удивления округлились, и он воскликнул, не обращая никакого внимания на остальных:

– Талан на майдан, Ленчик!

Ленька отвел взгляд и сделал вид, что не узнает «грача». Всеволод Аркадьевич пристально посмотрел на Ленчика, а затем перевел взгляд на нахала.

Казалось, Долгоруков хотел что-то сказать, но промолчал…

– Ты что, своих не признаешь? Забурел, что ли? – загородил Ленчику проход «грач». – Это же я, Васька!

– Шайтан на гайтан, Вася, – ответил Ленчик и вымучил из себя улыбку. – Вы идите, я догоню, – сказал он, обращаясь к Долгорукову и остальным. – Вот, старого знакомого встретил…

– Не задерживайся, – буркнул в ответ Всеволод. А Давыдовский, оглядев «грача» с головы до ног, спросил:

– Да не-ет, – протянул Ленчик, изобразив беззаботную улыбку.