Больная родина

Вы же к Соенко идете?

— Ну да, к Соенко, — растерянно пробормотал Фаэтон. — К Петрухе.

У Сергея тоскливо засосало под ложечкой. До чего же своевременно завернул он в эту «Фиалку». Совпадение — раз на миллион. Что-то символичное?

— А аванс? — встрепенулся Дуня.

— Можете оставить себе.

Сергей решил, что беседа затянулась, скинул сумку с левого плеча, одновременно выбросил правый кулак. Что-то часто он стал в последнее время его использовать. Фаэтон сломался как сухая ветка, рухнул с разбитым вдребезги носом.

Его подельник с шумом выпустил воздух, выхватил выкидуху. Но правая нога Гайдука уже шла по нужной траектории и выбила нож. Двойной удар по челюсти был похож на залп из двустволки. Дуня закачался словно маятник. Третий удар разбил ему лицо, порвал губу и отправил прямым ходом в овраг. Он катился по склону, издавая харкающие звуки, бился обо что-то, потом затих.

Сергей тоже застыл, повел головой. Вроде тихо, народ на шум не сбегался. Для беседы хватило пятнадцати секунд, особо и не галдели.

Он опустился на корточки перед поверженным Фаэтоном, всмотрелся в полумрак. Поганцу досталось основательно. Развалился не только нос — трещины пошли по всем лицевым костям.

Фаэтон выхаркивал кровь, конвульсивно подрагивал.

— Кто ты, падла? Чего тебе надо?

— Шоколада. Неважно. Теперь тихо назови себя по имени.

— Я в курсе. А в миру?

— Каретный Василий Иванович.

— Из местных дворянских кругов, значит. А дружок?..

— Не зли меня, Василий Иванович.

— Дунькин Леха. Блин, не знаю, как его по батюшке. Он у Петрухи механиком в автосервисе работал, тот его на краже поймал, уволил.

— Почему-то меня это не удивляет, — проворчал Сергей. — Кто такой Гладыш? Полная фамилия?

— Гладышев. Дьявол, как его?.. Да, Анатолий Михайлович. Майор, военком Новодиева. Слушай, кто ты такой и что тут творишь?

— Не говори, дружище, — посетовал Сергей. — Явился, понимаешь, в чужой храм со своей свечкой.

Он ударил в переносицу, с таким расчетом, чтобы выбить дух, но не лишить жизни. В «рабочее» состояние этот тип уже не вернется. Увечья необратимые. Несколько мгновений Гайдук задумчиво сидел над поверженным телом, потом прощупал пульс. Жив, и это правильно. Сергей бегло его обшарил, выудил пачку мятых гривен, переложил к себе в карман. Так надо, пусть списывают на ограбление. Сами потерпевшие вряд ли что-то вспомнят. Нужно было спешить, пока не появились посторонние.

Он спустился в овраг, подсвечивая телефоном, склонился над вторым бандитом, раскинувшимся в живописной позе. Тоже жив, хотя и без сознания, а челюсть круто свернута. Люди с таким увечьем не отличаются разговорчивостью. Этого субъекта Гайдук тоже избавил от наличности. Хорошая версия — кто-то видел, что парни трясли деньгами в «Фиалке», и решил их подкараулить.